– Не месть и не чума, – возразил Изначальный. – Лишь единение.
– Болезнь, рабство, медленная смерть! – выпалил Дидакт. – Мы все изучим и извлечем урок. Потоп будет побежден.
– Трудитесь, боритесь, живите. Все это правильно. Один за другим разумы обретут обличье и будут поглощены. В конечном счете все утихнет, исполнившись мудрости.
Голос Дидакта слегка дрогнул, но я так и не понял, от ярости или от страха:
– Ты мне говорил, что ты последний из Предвозвестников.
Изначальный со скрипом пошевелил кожистыми конечностями. С туловища и ног посыпалась пыль.
– Как ты можешь быть последним из кого-либо? – спросил Дидакт. – Сейчас ты всего лишь смесь давних жертв Потопа. Могильный Разум. Все Предвозвестники были Могильными Разумами?
Еще шуршание и сыплющаяся пыль.
– Или ты просто подобие Предвозвестника – марионетка, оживший труп? Все Предвозвестники погибли или Потоп создает их заново?
– Те, кто сотворил вас, были унижены и подвергнуты гонениям, – произнес Пленник. – Многих истребили. Некоторые сбежали за пределы вашей досягаемости. Создание продолжилось.
– Унижены?! Вы были монстрами, уничтожавшими всех, кто пытался принять на себя Мантию!
– Этот вопрос решен давно. Предтечам не суждено нести Мантию.
– Решен? И как же?
– После долгого изучения был сделан окончательный вывод. Вас заменят люди: они будут испытаны следующими.
Изначальный хочет дать мне надежду? Погибель наших врагов, возвышение и триумф человечества?
– Таково наше наказание? – Дидакт понизил голос, в котором зазвучали опасные нотки.
– Таков путь тех, кто пытается узнать правду о Мантии. Люди снова возвысятся в своей гордыне и неповиновении. Когда они созреют, Потоп вернется – и принесет им единение.
– Но многие люди невосприимчивы к болезни, – возразил Дидакт. Тут до него дошло, и он опустил огромную голову, как бык, собирающийся атаковать. – Потоп способен заражать на выбор?
Изначальный склонил голову набок, будто смакуя некую демоническую иронию:
– Не иммунитет. Изучение. Расчет времени.
– Тогда зачем обращать Нищенствующего Уклона против его создателей и побуждать Архитектора пытать людей? Ради чего эта жестокость? Ты источник всех страданий? – взволнованно спрашивал Дидакт.
– Страдание сладко, – ответил Пленник щелкающим голосом, словно раскрывая секрет. – Предтечи потерпят неудачу, как это случилось раньше. Люди возвысятся. Проиграют ли затем и они, решено не было.
– Как ты можешь контролировать все это? Ты заперт здесь – последний из своего рода!
– Последний из этого рода.
Клонясь, голова давила на грудь и передние конечности, пока одна из ног не отделилась и не упала, взметнув мелкую пыль. Пленник разлагался изнутри.
Что же это за клетка? Казалось, будто туманный голубой свет вибрирует, а по полусфере разносится высокий поющий звук, создавая бритвенно-острые диссонансы.
Пленнику все же удалось заговорить:
– Мы и есть Потоп. Разницы нет. Пока существуют пространство и время, пока в их складках сокрушается жизнь… не будет конца войне, горю, боли. Через сто одну тысячу веков… вновь единение и мудрость. А до тех пор – сладостное неведение.
Негодующе рыкнув, Дидакт шагнул вперед. Он поднял руку, и в воздухе появилась панель управления. Пленник вытянул голову, словно готовясь принять неизбежное.
– Твой удел – убить этого служителя, – произнес он, – чтобы другой обрел свободу.
Дидакт поколебался, пытаясь уловить смысл сказанного, но затем его захлестнул гнев. Предтеча сделал резкий жест, будто взмахнул мечом. Панель вспыхнула и исчезла, а решетка вокруг платформы с Пленником еще интенсивнее засияла сине-зеленым светом.
– Пусть твоя жизнь ускорится, – сказал Дидакт. – Ты был создан с расчетом на то, чтобы прожить огромный срок, но теперь он сожмется в мгновение. Больше никакого сладостного неведения, никакой лжи! Пусть миллиарды лет промчатся в кромешной тишине и одиночестве…
Дидакт задохнулся от ярости и согнулся пополам, истязаемый собственной болью. Он знал, что сейчас свершится великое злодеяние – а другое будет отомщено.
В клетке заключалось инверсионное стазисное поле, чем-то похожее на временнóй замóк. Свет приобрел болезненную яркость.
Ротовые органы Пленника резко шевельнулись и тотчас замерли. Серую кожу покрыли тысячи крохотных трещин. Конечности отвалились одна за другой. Затем расчленилось и осыпалось туловище, подняв большое облако пыли. Но ни одна пылинка не вылетела за пределы клетки.