Осень.
На улице шёл дождь, дождь не дождь, но мокро. Скука. Выскочу-ка. В холодильнике скучали две банки пива, одному их пить был как-то не вариант. Натянув резиновые сапоги, я выскочил на улицу. Стоило выйти на площадку, как навстречу попался сосед сверху, который поднимался, оставляя за собой жирные мокрые следы.
- Ты где плавал Расик? - рассмеялся я.
- А ты, почему сапоги одел? – Проворчал он, посмотрев на меня снизу вверх тяжелым взглядом,
И ворча дальше что-то про идиотские вопросы, потопал дальше.
Стоило мне открыть дверь подъезда, я понял, как я дальновидно поступил. Сухого места не было. Но мне было как-то пофиг. Накинув капюшон куртки, я ступил в дождь. Пройдя двор и выскочив из арки, пошел по улице, больше напоминающую реку. Людей было мало, ювелирный «Коралл» пустовал, из дверей союза писателей никто не выходил. Аптека номер один пустовала. В кинотеатре тоже особо никого не было. В книжном скучала продавщица. Скука. Шашлычная Русика тоже была закрыта. Холодно уже для летних посиделок. По Горького вниз текла река. Вроде и не особо сильный дождик, а как затопило. В цветочной стекляшке к продавщице явно подбивал клинья паренёк. Не поверю, что он за горшками туда зашёл. Пойду-ка я к Арсену. Зашёл во двор первой школы и, пройдя весь двор, выскочил на Оскара. Свернул налево, подобрав по дороге пару камешков и оказавшись под его окнами, пульнул в окошко. Во вспотевшем окошке показался силуэт. Потом ладонь протёрла дорожку, и стало видно лицо. Он был дома. Та же ладошка открыла форточку, и знакомый голос прокричал:
- Камский, ну ты чё, ле как чужой, чё ты как девушке в окно камешек кидаешь, забегай. Поднимаясь к нему, услышал знакомый скрип двери. Он был дома один.
- Ну чё, тонем, - ухмыльнулся он, наблюдая, как с меня капает.
- Обычное дело, - пробурчал я. И прежде чем скинуть куртку вытащил пивко из карманов.
- Ооо, - обрадовался Арсен, - да ты через гастроном зашёл. Грамотно сделал.
Скинув куртку и сапоги, я зашёл следом за ним на кухоньку, где к пиву уже красовалась тарашка.
- Гляди, - продолжал Арсен, - они нашли друг друга. Уже сколько дней тарашка лежала, а я всё пивко забывал купить.
- Ну, чё ты как? - Поинтересовался я, полулежа, расположившись на двух стульях и прислонив ноги к батарее.
- Да вот, думаю свалить из нашего города, - улыбнулся Арсен.
- А чё так?
- А ты не видишь? - Удивился он. - Чё тут ловить? Отсюда надо уезжать, пока молод. Потом тяжелее на подъём станешь. Времена вон какие, дальше хуже будет. Это тебе не наше детство, когда тут было тихо и спокойно.
- Да уж, - вздохнул я, - погода действует на тебя. У нас в городе всё всегда было так, просто сейчас это вылезло на поверхность. Ты знаешь, Арсюха, что когда узбеки нам тут построили Узбекгородок, то там были арыки, ну чтоб вода в дождь по ним уходила, и мой папа говорил, что у них в Ташкенте в дождь потопов нет. Он служил там. А наши что сделали? Да засыпали их мусором. Вот потому и тонем в каждый дождь.
- И что ты предлагаешь, - Арсен посмотрел на меня как на идиота, - арыки откапывать? Не лучше ли переехать туда, где люди знают, что такое арыки, а не пытаться откапывать их там, где их засыпают. Вон, с нашего класса половина уже уехало.