- Сейчас дааа, неместный - добродушно затянул он, - а так я саамый что ни на есть местный. Вот вы, как мне кажется, тоже из местных, у вас акцент не совпадает с акцентом большинства современного населения данной местности.
- Жизнь так устроена, - покачал я головой, - когда-то Гур-гур Аул был бандитской окраиной. А теперь и Ленинкент не самая дикая окраина.
- Вот- вот! – Воскликнул он, высунув голову на улицу, - свято место пусто не бывает. Вот и кентяра мой на окраину ломанулся, астма у него, а там воздух с гор дует. Самое то ему.
- Четырнадцатая школа? – Осторожно предположил я.
- Двоечники из второй, - хлопнул он меня по плечу, - то-то я гляжу фейс знакомый, школа на школу когда махались, я те меж глаз звезданул.
- Это не мне, было, - захохотал я, да так что машина завиляла по дороге, - Алику с Котрова, а я те за него так в челюсть заехал, что ты свалился.
- Братааан, - Миша, навалившись, обнял меня, да так что я еле успел притормозить, не зацепив никого, - мы тебя потом так искали, побуцкать хотели, но не запомнил я кто мне заехал.
- Вот нашёл же, - подёргал я рукой его челюсть, - и челюсть целая.
- Перелом был, отвечаю за слова, проволочками какими то закрепляли зубы, гипс же не поставишь. Месяц супы пил, кликуху даже схватил: «Челюсти»
- Мир тесен, - опять тронулся я в путь, - а я, уехать уже хотел.
- Да уж, был бы потеснее, я бы не отказался, - взмахнул он руками, - вот живу я в Израиле, и нет, нет да встречаю знакомых отсюда. А тут я десятый день. Ти-ши-на, по адресам пошёл, никого считай, не нашёл. Всех ветер унёс. Вот один знаю, где живёт, подсказали. Я ему и не сказал что приехал. Сюрприз будет.
- Надеюсь, ему я не заехал тогда, - подмигнул я Мише.
- Он то был с нами тогда, но особо не потрепали его.
- Эт хорошо, - я принялся обгонять ползущие машины.
- Дав на тапочку, дави, - подначивал меня Миша, - а то ползут блин. В Ленинкенте Коркмасова улица нужна, знаешь?
- Я в этом городе знаю всё, - с понтом ответил я.
- Базару нет, базару нет, - вальяжно откинулся он назад, - как всё-таки приятно поговорить на языке молодости.
- Мы чё, старые? – Строго спросил его я.
- Молчу, молчу, - засмеялся он.
Мы летели наверх, в машину врывался раскалённый ночной воздух. Чем ближе к горам, тем горячее и суше он становился, в отличие от влажного воздуха у моря. Я уже и забыл о работе. Да и дома у меня никого не было. Торопится, было некуда.
- Как теперь эта Краля Мракса называется? – Оглядывая проплывающие мимо заправки, спросил Миша, - хотя я всегда называл её БШ.
- Так и называй, так роднее.
- О, пост будет да, - засуетился Миша, - ментяры родные наши, вот помню, вечно меня тут тормозили.
- Сейчас трафик не тот, что раньше, - я, почти не снижая скорость, проехал пост, гаишник был занят другой машиной. Редко тормозят.
- Ну, хоть это радует, - Миша немного погрустнел, - адрес найдёшь?
Я посмотрел на него насмешливым взглядом, и вскоре мы скакали по лежачим ментам Ленинкента.
- Вот, вот, этот номер, - Миша волновался, - двадцать лет чувака не видел.
- Ты это, обрадуй его, скажи, что нашёл того, кто те челюсть то свернул.
- Мы его сёдня со всех сторон обрадуем, - Миша активно искал звонок, но не найдя забарабанил в ворота, - Урииии, чё за баррикады, открывай пока ворота не покоцали.
- Я те покоцаю, - послышался шум за воротами, - кто тут такой смелый.
- А где ты несмелых видел, - расплылся в улыбке Миша, - и я не один тут.
- Во блин, эмигрант хренов нарисовался, - хозяин дома выскочил за ворота и крепко пожал руку Мише и мне, - припёрся всё таки, идём, идём в дом.
- А ты знаешь, кого я с собой привёз? – Показал он на меня, - тот самый, которого мы искали шоб закопать. За мою челюсть.
- Моссад не прощает, Моссад всегда найдёт, Заур, наконец-то встретились, - похлопал он меня по плечу, - крепко ты ему тогда. Я считаю можно повторить.
- Арсен, - улыбнулся я.
- Не повторять надо, - заехидничал Миша, проходя во двор, - а Ури сломать хавалку, кулак то надеюсь крепкий ещё.
- Молчи, подстрекатель, - Заур обнял Мишу за плечи, - ща мы смягчим твой боевой настрой.
- У меня и смягчитель есть, припас, - Миша достал, откуда-то бутылочку, - наша местная, жухутская.
Всё вокруг закружилось. Откуда-то появилась закуска. Вслед за жухутской местной Мишиной водочкой, появилась совсем местная Заура. Очнулся я утром. За окном пел свою песню петух. Рядом, на другой кровати лежал Миша. Заур тоже был тут, на диванчике. Оставив их спать, я вышел на свежий воздух, несмотря на раннее утро с гор тянуло горячим ветерком. Горы были великолепны, особенно в такой ранний час. Особенно так близко. Умывшись водой из под крана я уселся на скамейку во дворе. Голова не болела. Это хорошо.