— Говори.
— Вторую правду. Без лжи.
Я облизываю губы.
— Под каждой кроватью, где я сплю, лежит тревожный чемоданчик. Пусть даже это обычный пакет из супермаркета: вода, носки, батончик. Сейчас я нервничаю, потому что за моей спиной нет стены. Мне нужно видеть, откуда может прийти опасность. Я понимаю, это паранойя, и пытаюсь ее задавить логикой, но… страх все равно плывет наверху.
Все трое выдыхают, как по команде. Алистер будто хочет что-то сказать, но, как и тогда, когда кормил меня супом, передумывает. Вместо этого протягивает карту — как будто извиняется.
— Кидай.
Мы идем дальше по кругу. Каспиан покупает Водопроводные работы.
— Правда, — говорит Мик, поднимая бокал с посоленным краем.
— В этом доме я репетировал гаммы до крови на пальцах, — отвечает Каспиан. Глядит в сторону коридора. — Когда-нибудь сыграю тебе, Мэдди. Могу даже сочинить мелодию, если хочешь.
— Хочу, — киваю я, тронутая тем, что он бы это сделал ради меня.
Мик попадает на мою Вермонт, стонет и платит аренду.
— Ладно. Правда. — Он трогает подбородок. — Я скучаю по дракам. Никогда не чувствовал себя живее, чем с оружием в руке.
— Ты тогда был ужасен, — тихо говорит Алистер. — Весь в крови, улыбаешься как безумец.
Рука Мика замирает. Их взгляды встречаются, между ними вспыхивает что-то электрическое.
— Ладно, — говорю я нарочито бодро, ерзая на месте. — Хватит мрачной военной лирики на один ход. Чья очередь? — подталкиваю кубики к Каспиану.
Мик наливает мне еще.
Алистер покупает Парк-Плейс, и мы все хором пьем.
— Правда, — требую я.
Он ровно выравнивает карточку на столе.
— Я совершал поступки, которые нельзя исправить, — говорит он спокойно, но голос дрожит. — Не уверен, что искупление возможно. Но все равно пытаюсь. — Бросает взгляд на Мика, и в нем — целая жизнь.
— Ты слишком строг к себе, — тихо говорит тот.
Каспиан останавливается на моей второй голубой клетке и даже не торгуется.
— Можно я заплачу правдой? — спрашивает. — Я ужасно не умею доводить дела до конца. Особенно рисунки. — Поднимает почерневшие от угля пальцы. — Начинаю сотню — ни один не заканчиваю.
— Зато начинаешь, — говорю я, и он смущенно опускает голову, улыбаясь.
Снаружи дождь шуршит по окнам, будто любопытные пальцы. Мы продолжаем.
Мик покупает Сент-Джеймс.
— Правда. Моего младшего брата зовут Эйден, и я страшно по нему скучаю. Чем дольше я вдали от Шотландии, тем сильнее забываю, кто я есть. — Он кладет телефон экраном вниз, будто боится, что позвонит прямо сейчас.
Я попадаю на налог на роскошь и торжественно объявляю, что капитализм отменяется. Алистер сдержанно смеется.
Каспиан ставит фишку на клетку «Просто в гостях».
— Правда, — говорит тихо. — Я больше люблю кексы, чем торты. Они вкуснее, хоть тесто и то же.
— Я тоже! — восклицаю я, удивленно. Думала, только у меня такое.
Мы снова идем по кругу. Трижды плачу Алистеру аренду и дуясь, бросаю снова. Попадаю на «Бесплатную парковку».
— Правило дома, — объявляю. — Остановился тут — задаешь вопрос.
— Опасно, — замечает Алистер. — Продолжай.
— Чего вы хотите больше всего на свете? Без общих фраз вроде «мира во всем мире». Эгоистичный вариант.
Первым отвечает Мик:
— Воскресный стол, полный людей. Чтобы забывали вытирать сапоги, потому что разговорились.
Каспиан разглядывает древесные волокна.
— Выйти за пределы привычного. Хоть раз.
Алистер складывает руки.
— Быть в мире с самим собой, — говорит наконец. — И с теми, кого люблю.
Я тереблю карточку собственности.
— Чувствовать себя в безопасности и не путать это с скукой.
Каспиан кивает, задумчиво.
Мик проводит пальцем по краю бокала и почти шепчет:
— Хороший ответ.
Игра продолжается. Мы болтаем и смеемся, пока правду больше не нужно вытягивать — она льется сама собой. Люстра тихо гудит. Огонь урчит в камине. За окнами гремит буря. Мы играем дальше — пока единственное, что имеет значение, это успею ли я добраться от Марвин-Гарденс до старта, не заплатив Алистеру ни цента.
Глава девятая
Тяга к острым ощущениям
Я немного пьяна. Ладно, не немного. Просто я не следила, сколько текилы Мик налил в наши маргариты и теперь понимаю, что это была ошибка. Выпила всего три, но губы уже онемели, а тело стало легким, будто я оторвалась от земли.
Мы играем уже больше часа. Игровое поле усеяно фишками, маленькие зеленые домики растут как сорняки, пока каждый из нас пытается стать владельцем в этом воображаемом королевстве Монополии.