— Мэдисон?
Его улыбка становится мягкой, почти нежной.
— Она прекрасна. Ты — прекрасна. Мы любим ее. Мы любим тебя.
— Я усну, пока не придет время, — говорю я, ложась в постель из атласа. — Но и ты должен заснуть, хотя бы та часть тебя, что помнит о Человеке в Шляпе. Он способен идти по свежей памяти сквозь века. Ты должен спрятаться. — Я кладу ладонь ему на лоб. — Я возьму эти воспоминания.
Он зеркально кладет руку на меня.
— Я возьму воспоминания. И воспоминания наших спутников тоже. До того дня, когда в доме, что живет, разразится буря, и мы все пробудимся вместе, снова воссоединившись.
Перед тем как выпустить магию, мы делимся одним поцелуем — сладким от осознания, что расстаемся лишь на время. Ведь если связаны судьбой, мы никогда не расстаемся по-настоящему.
Магия проходит от пальца к пальцу, превращаясь в кольцо — соединяя руки, соединяя мысли.
И вместе мы с Алистером произносим одно слово:
— Спи.
Глава двадцать третья
Завершены
— Проснись.
Голос Алистера тянется сквозь время и пространство. Он вытаскивает меня из тьмы, швыряет обратно в тело. Я распахиваю глаза — я в кровати, под бархатными пологами. Алистер, Мик и Каспиан стоят вокруг, напряженные, с тревогой в каждом движении. Мы все вздрагиваем, когда часы пробивают двенадцать — звон как похоронный колокол.
Слезы мгновенно застилают глаза. Я закрываю лицо рукой.
— Мы проиграли, — шепчу я. — Я все еще… я.
Алистер убирает мою руку, смеётся — звонко, искренне, по-настоящему.
— Ты именно та, кем и должна быть. Ты Мэдисон. Клеверная Ведьма. Королева Ведьм.
Я моргаю.
— Правда? Это я?
Он снова смеется, и от этого смеха у меня замирает сердце. Я никогда не видела его таким счастливым.
За окном рассеиваются тучи. В камине догорает ровное, спокойное пламя.
— Посмотри внутрь себя, маленькая ведьма. Все там.
Я слушаюсь. Закрываю глаза, сосредотачиваюсь. И нахожу — целую вечность. Миллионы жизней, тысячи заклинаний. Сила вспыхивает в пальцах, пробегает искрами по коже. Я направляю ее к потолку и лампы вспыхивают, заливая комнату светом.
Мы все дружно шипим и щуримся, особенно Алистер.
— Смотрите! Это я сделала! — восклицаю я, гордая, как ребенок. Грудь распирает восторг, но сила не останавливается — лампочки лопаются, рассыпаясь каскадом искр и стеклянных осколков. — Ой. — Рука падает обратно на постель. — Простите.
Алистер оценивающе оглядывает пол, потом возвращает взгляд ко мне.
— Давненько не практиковалась. Может, немного заржавела.
Я сажусь, держусь за голову — пульсирующая боль будто прошивает череп. Впрочем, неудивительно: тысячи лет воспоминаний и магии только что втиснулись мне в сознание.
— Я не понимаю, — шепчу. — Я все помню, но при этом остаюсь собой.
— Ты не можешь быть всеми своими жизнями сразу, — объясняет Алистер. — Сошла бы с ума. — Он берет мою руку и подносит к губам, целует и я вспоминаю костер, огонь, кладбище, где мы встретились в последний раз.
— Ты пришел ко мне, а потом… мы уснули? — Память всплывает, но мутно, как сквозь воду.
— Уснула ты, — поправляет он. — Нас преследует могущественный колдун. Чтобы защититься, мы с Миком утратили часть воспоминаний. Мы забыли, что любим тебя. — В его глазах — боль, словно даже намеренное забвение стало для него пыткой.
Мик кладет ладонь мне на колено, сжимает. Глядя на Алистера, говорит:
— Но, видимо, где-то в глубине мы все равно помнили. Это объясняет, почему нас так тянуло друг к другу. И к Каспиану.
— Каспиан, — шепчу я и нахожу его взгляд. Он сидит справа, и я поднимаю руки, касаюсь его бледных щек, на которых от моего прикосновения проступает румянец. — Мой спутник. Четвертый лист.
Я показываю запястье и когда вижу его, родимое пятно в форме клевера, у меня выступают слезы. Я веду по нему дрожащими пальцами.
Красный. Черный. Зеленый. Белый.
Каждый лист — своего цвета.
— Мы завершены, — шепчу я своим спутникам.
Алистер. Мик. Каспиан.
— Мы завершены, — отзываются они в унисон, с неуверенными улыбками и любовью, светящейся в глазах. Ко мне. Друг к другу. Вместе, единым целым, мы встретим тьму.
— И что теперь? — Я подпрыгиваю на кровати. — Пойдем разберемся с Человеком в Шляпе, завоюем мир… — Мой голос сбивается в шепот. — Займемся сексом?
У Мика урчит в животе, и он смущенно прикрывает его ладонью.
Мы все смеемся.