Я ела соленую лапшу у стойки парой одноразовых палочек.
Тишина была удушающей.
Мои родители погибли в автокатастрофе две недели назад. Это было так неожиданно, но, думаю, ни один двадцатилетний студент не ожидает такого звонка.
Я натянула толстовку на голову. Уже и не помнила, когда в последний раз стирала или ходила за продуктами, но скоро придется вернуться к этому. Следующий семестр приближался, и нужно было привести себя в порядок до начала занятий, чтобы сохранить стипендию.
Лапша остыла.
Я глубоко вдохнула и выбросила ее в мусор. Я призвала все свои силы и вместо того, чтобы сидеть в темной тишине всю ночь, попыталась сделать хоть что-то. Отнесла пакеты в спальню родителей, где плотно закрыла дверь. Затем вымыла посуду в раковине и распределила, какие контейнеры из-под еды должны отправиться к соседям.
И наконец, пошла и набрала себе горячую ванну. Я ощущала себя больной и грязной. Напряжение, скопившееся во мне, вырвалось наружу, когда я погрузилась в горячую воду. Я отмокала всего несколько минут, когда раздался звонок в дверь.
Я испустила долгий преувеличенный вздох. Вероятно, это снова был кто-то из соседей. Мои родители жили в этой квартире уже пять лет и знали всех. Мне хотелось, чтобы они оставили меня в покое. Подобные разговоры всегда заставляли чувствовать себя неловко. Я закрыла глаза и погрузилась в воду. Просто притворюсь, будто меня нет дома.
В дверь снова позвонили. Я проигнорировала.
Через несколько минут зазвонили настойчивее.
Я зарычала и вытащила себя из теплой воды. Накинув на себя халат, я сунула ноги в тапочки, чтобы не оставлять следов от воды по всей квартире. Мама всегда ненавидела пятна от воды на деревянном полу — это я поняла уже на ходу.
В дверь снова позвонили.
— Иду! — крикнула я. Часы на кухне только что пробили полночь. Кто может прийти в такой час, чтобы засвидетельствовать свое почтение?
Я заглянула в глазок. Там стоял мужчина, одетый в белую рубашку и черный пиджак. В одной руке он держал небольшой металлический портфель. Его черные волосы были уложены набок. Он стоял посреди коридора, на приличном расстоянии от моей двери, но смотрел в глазок мертвым взглядом.
— Простите, кто вы?
— Я пришел по поводу мистера МакМиллиана, — произнес мужчина.
Кем бы он ни был, но точно не из компании по страховке на случай смерти — я не могла дозвониться до них даже в рабочее время. Как же мне с этим справиться? Я понятия не имела, кто этот человек, а большинство нормальных людей не приходят выразить свое почтение посреди ночи.
— Послушайте, господин МакМиллиан дома? Мне нужно с ним кое о чем поговорить, — мужчина начал проявлять нетерпение.
Он не знал, что мой отец умер. О, Боже, это будет неловко.
Я напряглась и приоткрыла дверь, не снимая цепочку.
— Мне очень жаль, но Грегори МакМиллиан скончался две недели назад.
Мужчина нахмурился.
— Понятно. Вы не возражаете, если я зайду на минутку? — он оглядел меня с ног до головы через щель, заметив, что я одета в халат. — Только на минутку, — пообещал он. — У меня были с ним дела, но, похоже, все изменилось.
Я колебалась. Он казался достаточно милым, если знал моего отца, я была уверена, что он не представляет для меня угрозы. Кроме того, такой красавчик, как он, должен быть сегодня в городе, а не заниматься делами. Может быть, он был каким-нибудь молодым перегруженным работой сотрудником инвестиционной компании или кем-то еще. Успешный, судя по одежде.
— Конечно, — ответила я. Я сняла цепочку и открыла дверь. — Пожалуйста, входите.
— Спасибо, — мужчина не снял обувь, стоя в генкане. — Мне нужна всего минута вашего времени.
Я проверила, плотно ли завязан мой халат, и скрестила руки на груди. Я держалась в нескольких футах от него, стараясь, чтобы мой айфон был под рукой на случай, если будет попытка что-то сделать. За свою жизнь я прошла несколько курсов самообороны.
— Миссис МакМиллиан случайно не дома?
Я подавила комок в горле.
— Нет, она тоже умерла.
Мужчина посмотрел в пол.
— Мне очень жаль, — сказал он, склонив голову передо мной. — Что ж, тогда, полагаю, мое дело к вам, мисс… — мужчиина прервался.
— Ориана МакМиллиан, — ответила я. — Грегори был моим отцом.
— Понятно. Соболезную вашей утрате, — проиизнес он. — И мне бы не хотелось приходить к вам с этой новостью прямо сейчас, во время вашего горя, но это очень срочно.