- Зачем ты пришел? - едва слышно спросила она, потому что голос подводил. - Уходи... - Джин постаралась ещё сильнее вжаться в угол и отвернулась от него, чтобы он не увидел ее слез. - Мне не нужна твоя жалость.
- Кажется, я задолжал тебе одно утешение, - сказал Равен, вспоминая, что она была рядом, когда ему было плохо, даже несмотря на то, что он рычал на нее. - Иди ко мне.
Равен коснулся ее плеч, пытаясь привлечь к себе, мягко, но настойчиво.
- Не трогай меня, - она уперлась в его грудь. - Уходи, Равен! Оставь меня! Уходи, черт возьми!
Игнорируя сопротивление, Равен прижал ее к своей груди, понимая, что ей просто больно и она зла на происходящее, а не на него.
- Прекрати рычать, - строго прозвучал над ухом его низкий голос. - Я никуда не уйду.
Он погладил ее по волосам, успокаивая, как маленькое напуганное животное. И через несколько мгновений она перестала упираться в его грудь, желая оттолкнуть, ослабла в его сильных руках и сама прижалась ближе. Не в силах больше казаться сильной, Джин спрятала лицо в ладонях и разрыдалась.
Равен стиснул объятия, обнимая ее еще крепче, надеясь, что это позволит ей чувствовать себя не такой одинокой.
Джин плакала, не в состоянии взять себя в руки и объяснить ему причину, но ей казалось, Равен понял ее без слов. Он всегда чувствовал ее, знал, что она испытывает, и понимал ее лучше других. Ему не нужны были слова, чтобы знать, как сильно она страдала от этого предательства. Ее семьи больше не было. В этот момент Джин чувствовала себя осиротевшей.
Боль разрывала грудь, мешая дышать. Эмоции, которые она так долго подавляла, вырвались из-под контроля, ураганом вонзаясь во внутренности. Мысли, от которых она так усердно пряталась, третировали разум, набатом звуча в голове.
Джин столько лет не слушала свое сердце, которое ныло каждый раз, когда отец игнорировал ее приглашения на семейный ужин или забывал о встрече. Она не позволяла себе страдать из-за этого, уверяя себя, что виной тому его занятость, растерянность, ретроградный Меркурий и что угодно еще, но никак не тот простой факт, что он не любит свою дочь. Она просто не могла это принять. Но в этот момент ей пришлось столкнуться с уродливой действительностью. И она задыхалась от боли.
Сильные руки Равена сжимали ее дрожащие плечи, и эта тяжесть успокаивала. Джин не хотела, чтобы он видел ее слабость. Пожалуй, он был последним человеком на планете, кому она должна была плакаться. Джин не была готова так открыться перед ним, но не могла оттолкнуть. Он был нужен ей сейчас. Казалось, если он отпустит, она рассыпется на куски, потеряв себя.
- Тише, девочка, - прозвучал его уверенный голос, и Равен прижался губами к ее лбу, утешая. - Тише...
Она вцепилась в его стальные плечи, натягивая ткань рубашки, ещё крепче прижимаясь к его каменной груди.
Он нужен был ей так сильно, что это пугало. Джин не знала, что делала бы, если бы его не было рядом. Он нужен был ей таким - уверенным, надёжным, нежным...сильным. Рядом с ним она могла плакать, зная, что он не осудит ее, зная, что его силы хватит для двоих.
Джин была рада, что он нашел ее. Равен давал ей возможность быть слабой в эти мгновения. Он был ее нерушимой крепостью, такой уверенный и спокойный, в которой она пряталась от всего мира, собирая по кускам свое разбитое сердец. Ей нужно было время, чтобы оплакать свою потерю и вновь стать сильной девочкой, и он давал ей необходимое. Он охранял ее от всего мира, давая понять, что никто не воспользуется моментом ее слабости, когда она так уязвима. Никто не навредит ей. И, когда она так слаба, он не позволит ей сломаться!
Равен просто гладил ее по голове и спине, позволяя найти спокойствие и утешение в своих руках.
Равен ждал, когда она успокоится достаточно, чтобы поговорить об этом. Он знал, что когда она будет готова, сама начнет разговор.
Постепенно она затихла и стала плакать беззвучно, лишь иногда тихо всхлипывая.
Спустя какое-то время, Джин слабо пошевелилась.
- Я до последнего не верила, что он мог так поступить, - тихо сказала она. - Я не просила встречи с отцом, потому что боялась, что ты не лжешь.
Равен знал об этом, поэтому они никогда не разговаривали о Кирте. Он не хотел быть причиной, по которой разобьются ее розовые очки, но они оба знали, что однажды это произойдет. Он погладил ее по плечу.
- Это не твоя вина, что родители отвернулись от тебя, когда ты была ещё ребёнком, - мягко сказала Равен. - Они просто безответственные и слишком эмоционально незрелые, чтобы дарить любовь. Есть люди, которые на это не способны.