Он расспрашивал ее о состоянии здоровья, о том, как она питается и как себя чувствует, пока настраивал датчики. Некоторые его вопросы вгоняли ее в краску, некоторые ставили в тупик.
- Я не знаю даже приблизительный срок, - призналась она. - Но понимаю, что должна была заметить раньше. Я уже давно валюсь с ног.
- Это нормально в первом триместре. Думаю, позже станет немного легче, - ответил он, глядя в экран, водя датчиком по ее животу. - Хорошо, давай посмотрим, кто тут живёт.
Джин не заметила, как задержала дыхание, лишь почувствовала, как Равен взял ее за руку в знак поддержки. Он провел большим пальцем по запястью и точно ощутил, как ускорился ее пульс.
- Данте? - требовательно позвал Равен.
Вместо ответа, док развернул небольшой экран к ним.
- Вот ваш малыш, - сказал Данте. - Ты действительно беременна, Джин. Где-то...девятая неделя. Всё протекает хорошо.
Джин было трудно дышать. Она видела на экране очертания совсем маленького... чего-то. А потом Данте что-то нажал, и она услышала странный звук, словно размеренный стук, который заполнил внезапную тишины.
И это была сердцебиение ее ребенка. От осознания внезапно на глаза навернулись слезы, она их сморгнула. Джин взглянула на Равена.
Он, не отрываясь, смотрел в экран, и Джин не могла понять, о чем он думает. Но когда их взгляды встретились, Равен позволил ей увидеть бурю чувств, которую испытывал. Это было отражением того, что творилось в ее душе.
Равен поцеловал ее руку.
- Данте, с ним ведь всё хорошо? - спросил Равен, но это звучало как "лучше бы с ним все было хорошо", что застаивается врача усмехнуться.
- Да, вполне здоровый малыш. Нужно будет наблюдать, конечно, как он будет развиваться. Но на данный момент волноваться не о чем, - Данте бросил на нее косой взгляд. - Я распечатаю вам картинку.
Джин благородно улыбнулась, но это было большее, на что она сейчас была способна.
- И так, - он убрал датчик, выключил экран, когда закончил печать, и обернулся к ней. - Я скорректирую твое питание, выпишу витамины и вышлю информацию Равену на почту. Ну, ты, наверное, сама знаешь - побольше отдыхай, прислушивайся к своему телу, стрессы и всё такое могут тебе навредить.
Пока он говорил, Равен присел рядом с Джин и забрал у нее салфетки. Он стал молча вытирать холодный гель с ее живота.
- Да, я знаю, - сказала Джин, с улыбкой наблюдая за действиями Равена.
- Может возникнуть тошнота, поменяться предпочтения в еде, появиться повышенная чувствительность к запахам, раздражительность и тому подобное. Это симптомы токсикоза, как и твоя постоянная потребность во сне.
- Я уже догадалась.
- Хорошо, если у вас больше нет ко мне вопросов, то я оставлю вас. Тебе нужно отдыхать. Мой номер у Равена есть, если что-то будет беспокоить, сразу звони.
- Конечно. Спасибо, Данте.
Равен проводил его, а затем вернулся к Джин. Он без слов подхватил ее на руки так, чтобы она обвила ногами его торс.
- Что это ты задумал?
Равен легко удерживал Джин, будто она ничего не весела.
- Я обещал уложить тебя в постель, - сказал он, ее сбавляя шага, направляясь на второй этаж. - И знаешь, меня заводит мысль, что ты носишь моего ребёнка. В этом что-то есть.
Она не могла спорить, когда он говорил таким властным тоном и когда она промежностью чувствовала его каменный стояк. Ее платье задралось, потому что Равен нагло сжимал ягодицы, и теперь ничего не мешало ей тереться о выпуклость в его брюках.
Она обвила его шею руками и прижалась к губам. Равен исследовал ее рот и терзал губы жадными поцелуями, отчего Джин ещё ближе прижималась к его груди, нетерпеливо ерзала и требовательно терлась о его тело, как маленькая кошка в поисках ласки.
Когда они добрались до спальни, Джин уже горела от нетерпения. Она хотела ощутить его член внутри, почувствовать тяжесть его сильного тела, когда Равен будет жёстко брать её.
Равен осторожно уложил ее на кровать, а затем без всяких лирических отступлений сдернул с нее платье, оставляя лишь крохотное трусики. Она знала, что он порвет их чуть позже.
Его голодный взгляд прошёлся по ее распростертому телу и рассыпанным волосам, и Джин увидела самодовольный блеск в его темные глазах. Это было что-то опасное, но к чему примешивалось чистое обожание, что в сумме создавало дикую смесь чувств. Джин не могла различить все.