- Можешь. И сделаешь, потому что ты хочешь угодить мне.
Она знала, что это будет продолжаться так долго, как он захочет. Джин могла лишь стонать и послушно принимать всё, что он давал ей.
Ее грудь ныла, но Джин не могла сама коснуться напряжённых сосков. Она сжимала цепь наручников, ощущая себя, как никогда, подчинённой. Но это почему-то лишь усиливало удовольствие.
- Равен, больно, - захныкала она, тяжело дыша. - Горячо...
Равен погладил ее пылающее лоно и медленно ввел два пальца, наслаждаясь тем, как стенки сжались вокруг, будто не желая его отпускать. Джин застонала.
- Здесь больно, детка? - выдохнул он. - Хочешь почувствовать мой член внутри? Хочешь, чтобы я облегчил боль?
Его пальцев было недостаточно, и Джин все еще горела от желания.
- Да. Пожалуйста, - умоляла она, зная, что это то, чего он хочет.
- Кончи сейчас.
Равен начал ритмично кружить языком над клитором, одновременно трахая её двумя пальцами, отчего через несколько мгновений Джин выгнулась и закричала. Мощный оргазм почти опустошил ее.
Она слышала, как он скинул свою одежду.
Она все ещё плыла на волнах удовольствия, когда Равен резко перевернул ее на живот, а затем вздернул вверх ее задницу, устраивая так, как ему хотелось.
Он медленно вошёл в нее и едва не кончил от того, как сильно тугие стенки сжали его член. Джин простонала куда-то в простынь, но это было большее, на что она была способна.
- Ты невероятна!
Равен дал ей немного времени, чтобы привыкнуть к его размеру, двигаясь медленно и глубоко. Он оставлял нежные поцелуи между лопаток, пока Джин сжимала цепь наручников.
- А теперь я тебя трахну, малышка.
Равен вышел из нее, оставив внутри только головку члена, а затем резко вошёл по самые яйца. Он двигался в безудержном темпе, ритмично вколачиваясь в нее. Каждый невыносимо глубокий толчок задевал какую-то точку внутри нее, отчего удовольствие было ослепляющим. Джин едва могла это выдержать. Слишком сильно.
Он нависал над ней, отчего она чувствовала себя пойманной. Будто в ловушке, подчинённая и беспомощная. Ее руки были скованы наручниками, и Джин не могла ничего другого, кроме как принимать послушно всё, что он ей давал.
Равен трахал жестко и быстро, крепко удерживая за бедра, выбивая из нее крики. Даже если бы она хотела отстраниться, у нее не было такой возможности. Он не оставлял шанса на сопротивление, полностью контрольная ситуацию. В этот миг она принадлежала ему всецело.
Джин могла только стонать и выгибаться навстречу его сильным толчкам.
Время от времени он шлёпал ее по заднице, но Джин даже не пыталась бороться с ним, зная, что Равен всё равно получит желаемое. А ее сопротивления лишь повлечет за собой ещё одно наказание.
И кроме того, она давно пересекла черту между болью и удовольствием, уже не чувствуя ничего, кроме ослепляющего животного желания. Сейчас ей доставляло наслаждение всё, что он делал с ней. Грубая хватка в волосах, грязные слова на ушко, укусы вперемешку с поцелуями, которыми он одаривал ее, или удары по ягодицам, — все это смешивалось в один сумасшедший вихрь, который возносил ее к вершинам наслаждения.
Равену нравились те сладкие звуки, которые она издавала. Вид ее обнаженной спины, скованных рук и округлых ягодиц с отпечатками его ладони — это было очень порочное зрелище.
Она скулила в подушку, сжимала простынь и выгибалась навстречу ударам его бедер, без слов умоляя его о большем.
Равену нравилось видеть ее такой - покорной, возбуждённой до предела и совершенно обезумевшей от желания. Когда между ними не оставалось места никаким запретам, когда она отдавалась ему полностью.
Чувствуя, как ее лоно горит и сжимается вокруг его члена, Равен понял, что она готова кончить.
- Кончи для меня, детка.
Она была готова. Джин только и мечтала об этом. Наслаждение было ослепляющим, она задыхалась от собственных стонов. Ей нужно было совсем чуть-чуть. Ещё несколько глубоких резких толчков, и она закричала в экстазе.
Равен вошёл глубоко в нее, как раз в тот момент, когда ее внутренние стенки стиснули его член, заставляя спустить сперму. Он зарычал ее имя.
Джин была оглушена. Она слышала только бешеный стук собственного сердца. Ощущала где-то в районе лопаток тяжёлое обжигающее дыхание Равена. Но совершенно не чувствовала своего тела. У нее не осталось сил, и Джин упала на постель.
Она едва ли заметила, как Равен вышел из нее и лег рядом. Затем зазвенела сталь, и ее руки вновь стали свободны, но Джин даже не пошевелилась и не открыла глаз.
Зная, что ей нужно немного времени, Равен прижал ее к своей груди и укрыл их одеялом.