Разве плохо было, что он мог успокоить ее несколькими словами? Джин так не думала.
- Я люблю тебя, - прошептала Джин, ощущая это каждой клеткой. В полумраке в тишине она чувствовала, как билось его сильное сердце, и не было ничего важнее для нее этого равномерного звучания.
Джин почувствовала, как он напрягся, и она знала причину. Равен не мог сказать ей того же. Он мог демонстрировать действиями, как много она значит для него, но никогда не говорил этих слов. И она знала, что это беспокоит его. Он чувствовал, что подводит ее. Джин знала, чтобы если бы он нашел подходящие слова, то давно бы сказал, что чувствует к ней.
Она вновь потерлась щекой о его плечо.
- Мне не нужны слова. Ты делаешь меня счастливой. И этого достаточно.
Джин уверяла себя в этом, но крошечная часть ее сворачивалась в комок и плакала от боли. Та самая часть, которая никому не доверяла и ждала, что и Равен бросит ее. Она иногда напоминала Джин о том, что ей всю жизнь предстоит жить с человеком, чьи чувства к ней никогда не будут такими сильными, как ее собственные. Она останавливала ее от того, чтобы стать его женой и полностью принять его в свою жизнь. Потому что, если это случится, а он все же покинет ее..., Джин не сможет с этим справиться.
Равен ненавидел себя за то, что ранил ее своим молчанием.
Он демонстрировал, как мог, как умел, своими действиями и поступками, как сильно она ему дорога, но он до сих пор не сказал ей этих простых слов. Равен просто не мог выразить словами то, что испытывал к Джин. Это было нечто намного более сильное и пугающее, чем любовь.
Равен знал, что это причиняет ей боль, и ненавидел себя за то, что не может ответить ей взаимностью. Он знал, что Джин страдала от этого, и потому ему хотелось ударить себя. Иногда Равен задумывался, осознает ли она, как сильно ему жаль, что он не может дать ей то, что она заслуживала. Черт. Она действительно заслуживала лучшего!
Будь он чуть более хорошим человеком, то задумался бы о том, чтобы отпустить ее. Но Равен был эгоистичным ублюдком.
Он чувствовал, что обязан объяснить. Он заговорил спустя несколько тяжёлым мгновений.
- Когда-то для меня было безопаснее ничего не чувствовать. Это была защитная реакция от жестокости окружающего мира. Я закрылся и стал эмоционально ограниченным. В моей эмоциональной шкале нет места светлым чувствам вроде любви.
Джин не позволила себе грустить и не обращала внимания на давящую боль в груди. Она потерлась щекой о его плечо, желая успокоить и внушить уверенность.
- Но это не плохо. Это было необходимо, - тихо ответила она. - В то время это спасло тебе жизнь. Благодаря тому, что ты закрылся, ты стал сильнее, не позволил людям ранить тебя. Это позволило тебе не сломаться и идти дальше.
Он знал, что она была права, как никогда. Вероятно, если бы Равену не удалось отгородиться от ужаса происходящего, он сошел бы с ума, потому что был совсем ребенком. Его психика бы не выдержала постоянного давления, издевательств и прочего дерьма. Вместо того, чтобы позволить этому на себя повлиять, он выстроил огромные щиты, не подпуская к себе никого достаточно близко, чтобы навредить ему. А затем... Равен просто не знал, как жить по-другому.
Но одно ему было известно совершенно точно - Джин каким-то невероятным образом сумела пробиться сквозь эту броню и поселилась в его сердце.
- Ты всё изменила. Не знаю, как ты это сделала, но ты стала для меня важна. В том смысле, который я не могу понять. Но знаю, что если потеряю тебя, это уничтожит меня, - Он мягко погладил ее по щеке, ловя сонный мягкий взгляд. - Мои чувства к тебе не слишком похожи на любовь. Может быть, это моя извращённая версия того, какой она должна быть. Но то, что я испытываю к тебе, не поддается контролю, выходит за грани моего понимания. Это опасное чувство, темное, и оно огромной силы.
Джин почти не дышала. Она не могла вдохнуть. Эмоции душили ее, в глазах стояли слезы, и она порадовалась, что их окружает темнота.
Она не представляла, как сильно хотела это услышать! Не знала, что ей это было необходимо.
Джин обняла его за шею, притягивая к себе.
- Поцелуй меня, - выдохнула она, и Равен тут впился в ее губы.
Джин оседлала его бедра, и Равен почти до боли стиснул ее в объятиях. Ее грудь с твёрдыми сосками прижималась к его твердой груди, а промежностью Джин чувствовала, как твердеет его член. Она потерлась клитором о его ствол, и они оба застонали.
Но сейчас не время было для долгих прелюдий. Они оба нуждались в большем. Им было необходимо почувствовать объединение, чтобы обрести спокойствие самым примитивным способом.
Равен поднял ее и опустил на свой твердый член, заставляя медленно принять его полностью. Джин не смогла сдержать стон, чувствуя, как его восхитительно твердый толстый член растягивает ее лого, оказывая идеальное давление. Именно так, как ей было необходимо.