Равен равнодушно смотрел на нее в ответ, и лёд в его темных глазах стал только острее обжигать.
- Ненависть слишком сильное слово, - холодно заметил он. - Ты не знаешь его значения, зверушка.
Джин внезапно ощутила вину за сказанные накануне слова. Она не должна была бросать ему что-то подобное в лицо, не зная, что он пережил. Джин видела его шрамы и не могла представить, какую боль ему пришлось вынести. Никто этого не заслуживал.
- Прости, что так сказала вчера…
- Меня не тревожит, что ты думаешь, - отмахнулся Равен с деланным равнодушием, но Джин заметила, как его плечи напряглись, стали каменными, отчетливее выделяясь сквозь ткань белоснежной рубашки.
- Я так не думаю, - тихо сказала она, чувствуя, что обязана объясниться. – Я сказала так, чтобы напомнить тебе о боли. Но я не считаю, что ты ее заслуживал.
Равен вчера готов был убить ее за такие жестокие слова, но сейчас ощутил, что стал уважать ее больше, ведь Джин сумела признать свою ошибку и даже…сочувствовала человеку, которого должна была ненавидеть всей душой. Правда была в том, что она имела право пророчить ему адские муки. Но она действительно сочувствовала ему.
- Ты считаешь, что тебе не повезло с родителями, но они всего лишь отвернулись от тебя, - прозвучал его низкий рокочущий голос. - Ты никогда не думала о том, что, может, в этом было твое везение? Ты не страдала. Многим детям было намного хуже...
Джин замерла, смотря на Равена иначе. Черты его лица заострились, глаза потемнели, и в них она видела злость. Внезапно она поняла...
- Ты говоришь о себе.
Равен бросил на нее предупреждающий взгляд, и Джин не рискнула дальше задавать вопросы.
Она уже давно кое-что поняла о нем: Равен не был одним из тех избалованных мальчиков, что выросли в богатой семье, а потом наследовали отцовский бизнес. Его детство было куда менее радужным. Ладно, возможно, это их немного роднило. Но не то, чтобы она стала меньше его ненавидеть.
Напряжение, повисшее между ними, давило, потому Джин решила внести ясность.
- Я не жалею себя. Терпеть не могу, когда меня жалеют. Я не считаю, что этого заслуживаю - есть тысячи детей, которым было хуже, чем мне. Просто... когда твоя семья отворачивается от тебя... начинаешь думать... Если ты не нужен самым близким людям, кому ты вообще нахрен нужен!? - выпалила она и отвернулась, чувствуя, как горький ком сжимает горло.
Взгляд Равена смягчился.
- Я знаю, - Он именно так и считал. Когда-то давно принял эту мысль и поселил в себе, не позволяя привязываться к людям. Ты не нужен никому. Никому нет до тебя дела, всем нужны только деньги. Каждый думает о себе. Возможно, Джин ещё питала надежду найти парня, который полюбит ее, но ей придется принять тот факт, что любовь настолько редкое явление, что ее невозможно застать. И любовь проходит. Как и все в этом мире.
- Что стало с твоей матерью? - спросил Равен, внезапно желая узнать её версию.
Джин прищурилась с укором.
- Ты все знаешь. Ты же наводил справки. Зачем спрашиваешь?
Равен даже не моргнул.
- Хочу знать, что ты думаешь об этом.
Она секунду раздумывала над тем, чтобы послать его на хрен, ведь Джин вовсе не была обязана изливать ему душу, тем более когда решила ограничить общение с Равеном и игнорировать его, но…что-то в его глазах заставило ее говорить.
- Она ушла, когда мне было около семи. Уехала к брату в Италию, не выдержав постоянных измен отца. Она хотела начать новую жизнь...и там не было места мне, - сухо ответила Джин.
- Ты ее винишь?
Джин на мгновение задумалась.
- Нет... Я понимаю ее. Она сбежала из кошмара и просто...закрыла дверь. Оставь она путь ко мне, никогда бы не избавилась от призраков прошлого.
Равен увидел, как ее глаза погрустнели, хоть Джин старалась это скрыть. Ее голос звучал ровно, словно она сотни раз проговаривала это вслух, но Равен видел, что ей все равно было больно.
- Мать никогда с тобой не связывалась?
Джин покачала головой.
- Нет... – почему-то она решила рассказать ему. - Было время, когда я стала сомневаться в этой истории. Начала подозревать, что отец ее убил, а меня успокаивал этой версией. Я стала ее искать.
- Нашла?
- Я объехала половину Европы, но да, я нашла ее новую семью.
Равен склонил голову к плечу.
- Было больно, ведь так? Ты ведь все это время надеялась найти ее мертвой.
Джин замерла.
Он не должен был знать того, в чем она боялась признаться самой себе.
- Не то, чтобы я желала ей смерти...
- Конечно, нет. Но тебе было бы легче найти ее умершей, чем признать, что она тебя оставила.
- Я не верила, что можно добровольно отказаться от ребенка и просто забыть о нем. Я бы никогда не бросила своего ребенка, даже если бы пришлось растить его в аду!