Он выбрал самое худшее наказание из всех возможных.
Джин ждала, что Равен добьет ее парой жестоких слов о том, как ей подходит роль рабыни, которые в миг растопчут ее чувство собственного достоинства.
Но Равен молча одевался. Затем он просто освободил ее, и Джин свесила ноги с постели, кое-как стараясь держать лицо, собираясь немедленно трусливо сбежать. Она старалась не разрыдаться при нем, но сил сдерживать истерику не осталось.
Равен встал перед ней, на мгновение касаясь ее плеча.
- Быть слабее не стыдно, - тихо и уверенно сказал Равен. - Тебе не должно быть больно из-за того, что кто-то подчинил тебя. Быть в чьей-то власти не значит потерять себя, Джин.
Он развернулся и ушел, позволяя ей остаться одной.
Глава 14
Глава 14
Прошла неделя, как она обхаживала Джареда.
Они время от времени пересекались в лучших ресторанах города или на других сборищах серьезных мужчин, куда ее намеренно водил Равен, и всякий раз Джин ощущала после на себе недовольство своего хозяина.
Он ничего не говорил, но секс этими ночами был особенно жёстким и грубым, как если бы всякий раз он доказывал им обоим, что она принадлежит ему.
Равен стал более требовательным, агрессивным, голодным, жадным до ее тела. Равен не хотел ею делиться, но ничего не мог поделать. Он видел, как Джаред пожирал ее глазами, а она улыбалась ему. Он не мог договориться со своими внутренними демонами, и это ее только забавляло!
И всякий раз после его взгляд испепелял ее. Равен привозил ее домой, и не успевала Джин переступить порог, как он набрасывался на нее и прижимал к стене, срывая платье.
Ей совсем не удавалось оставаться хладнокровной в постели. Стоило только Равену коснуться ее тела, как она вспыхивала будто спичка, но в остальное время их отношения складывались из редких саркастических комментариев, которыми Джин умело кидалась ему в лицо.
Равен никогда не терял контроль над собой, и Джин бы решила, что ему всё равно на ее жалкие попытки быть сдержанной и отстраненной, если бы время от времени не видела, как яростно вспыхивал его взгляд, если она игнорировала протянутую руку или острые провокационные реплики.
Он пытался добиться от нее отклика, но только изредка выводил на эмоции, чем зарабатывал короткий острый комментарий и не более.
Джин умело держала себя в руках, следуя плану, и ей даже нравилось, что Равена бесит ее безразличие, ведь таким странным образом она отняла у него частицу контроля. Она нашла способ ограничить его власть и тем самым выиграла маленький бой! Он больше не мог влиять на нее нигде, кроме постели. Ее эмоции были ему недоступны, что означало - она принадлежала ему не полностью.
Равен, конечно, заметил изменения в ее поведении сразу же. После наказания Джин закрылась в себе, больше не демонстрируя свою ярость, а замыкая ее глубоко внутри. Только горящий взгляд, обжигающим лютым холодом, выдавал ее злость.
Сначала он забавлялся ее попытками ему противостоять, но затем это начало раздражать. Джин упорно придерживалась своей пассивно-агрессивной тактики, и не собиралась выбираться из своего ледяного кокона. Равен действительно не знал, как заставить ее прекратить закрываться от него.
В глубине души он понимал, что это нормальная реакция, и по большей части ему должно быть все равно, что она чувствует. Джин не закатывала скандалы, не била посуду... Он должен быть счастлив, что она стала молчаливой и сдержанной, но это бесило его.
Равен хотел, чтобы Джин была как и прежде была пылкой и порывистой, открытой перед ним, обнаженной... Он никогда не мог угадать, какие мысли крутятся в ее голове, Джин всегда была непредсказуемой, он не мог знать, что она сделает в следующую секунду, но ее эмоции были так сильны, что всегда мгновенно ударяли по нему, будь то ненависть, страх или радость... Но это и нравилось Равену - ее непосредственность. Теперь он лишился этого.
Когда Равен отправил ее по магазинам, Джин действительно не стала себя ограничивать и купила себе не только вечерние платья, но и то, что действительно могло скрасить ее серые будни в этом мрачном особняке. Она с детства увлекалась рисованием и даже достигла в этом определенных успехов.
Джин купила себе все, что может пожелать художник, и сейчас сидела в гостиной, бездумно изображая в скетче детали и эпизоды из жизни. Она успокаивалась, когда занималась этим. Думала о своем и просто позволяла руке самой выводить тонкие линии. Зачастую она даже не понимала, что изображает до тех пор, пока не вздрагивала, возвращаясь в реальность и лицезрел свое творение.
Дом Равена был не таким уж мрачным. Джин даже ловила себя на мысли, что ей здесь нравится. В нем чувствовался стиль Равена, его неповторимый почерк. В его холодности она находила скрытый скупой уют.