Джин погладила его напряжённые плечи. Он был весь потный. Тепло его тела обжигало руки.
Она обхватила его лицо ладонями и заставила вновь посмотреть себе в глаза.
- Я никуда не уйду, - Джин наклонилась к нему, позволяя их дыханию смешаться.
- Это будет очень грубо, - вновь предупредил Равен, но его голос был почти неразличим из-за вырывающегося из груди рычания.
В ответ Джин просто оседлала его бедра, давая понять, что справится с этим.
Не в состоянии больше себя сдерживать, Равен набросился на нее. Он впился в губы яростным поцелуем, поглощая болезненный стон, и ещё крепче прижал к себе, притиснув вплотную ее мягкое гибкое тело.
Его руки были повсюду. Джин не успела моргнуть, как ее платье было задрано, а его ладони жёстко сжимали и поглаживает ягодицы. Ее трусики почти ничего не скрывали и Равен с удовольствием сжимал ее задницу, заставляя крепко прижиматься промежностью к его каменному члену.
Черт побери!
Она вонзила ногти в его плечи и почувствовала, как стала влажной. Джин тоже перенервничала, и сбросить напряжение было необходимо им обоим. Она подалась навстречу и крепко поцеловала его в ответ.
Равен довольно зарычал, когда она втянула в рот его язык и пососала нижнюю губу, чтобы затем укусить его за подбородок.
Он не позволил ей долго развлекаться и очень скоро сжал ее волосы, наматывая на кулак, заставляя откинуть голову, чтобы облизать шею и оставить несколько свежих отметин. Затем его губы спустились к груди, и Равен недовольно заворчал, обнаружив на совсем пути преграду. Он торопливо и грубо сорвал с нее платье, опуская лиф и заставляя платье собраться у нее на талии, а затем втянул горошинку соска в рот и жестко пососал. Джин застонала.
- Я просто обожаю твои сиськи, - пробормотал он, переключаясь на другую грудь, прикусив твердую вершинку, а затем облизав. У нее была идеальная полная грудь. Не слишком большая, но и не маленькая, прекрасно округлая.
Джин вновь застонала, чувствуя болезненный жар между ног и тяжесть налившейся груди. Она неосознанно ерзала по его твердому члену и бессовестно потиралась о его сильное горячее тело, как дикая кошка.
Отстранившись на мгновение, Равен сдвинул ее белье в сторону, поднял ее и опустил на себя, наполняя одним жёстким толчком, грубо растягивая чувствительные стенки лона, выбивая из ее груди воздух.
- Твою мать! - зашипела Джин. Она даже не заметила, в какой момент Равен высвободил член. От этого неожиданного, грубого и глубокого проникновения она едва не кончила.
Равен вновь поднял ее и опустил на себя с поразительной лёгкостью, начиная двигаться в разрушительном темпе. Впиваясь пальцами в ее бедра, удерживая излишне сильно в своих руках, он грубо трахал ее, заставляя кричать.
Джин царапала его спину и кусала плечо, даже не замечая, что оставляет отметины, потому что то, что делал с ней Равен было восхитительно. Удовольствие было оглушающим.
Они трахались как животные, в раздевалке, куда в любой момент могли войти, но Джин было плевать. Она давала ему необходимое и потому чувствовала себя правильно.
Ее вкус, запах, ее стоны пробуждали в нем что-то первобытное, что-то темное, что заставляло его сжимать ее хрупкое тело в своих руках, увеличивая темп, проникая глубже, жёстче, быстрее!
Джин не сопротивлялась ему. Позволяла действовать как ему хотелось. Она была полностью в его власти и принимала это. Равен полностью ее подчинял, и потому вновь чувствовал, что все контролирует.
Она обвивала его тело руками и ногами, просто позволяя самому действовать, грубо подталкивая ее к освобождению.
Миг. И ее тело содрогнулось в его руках. Джин выгнулась и вскрикнула, ощущая, как внутренние мышцы сжимаются вокруг его члена, когда удовольствие становится оглушающим, заставляя его последовать за ней.
Равен зарычал, прижимая ее к себе, тяжело дыша и зарываясь пальцами в волосы. Она дрожала, уронив голову ему на плечо.
Они были распаленными, потными и обессиленными.
Через несколько секунд Равен, осторожно ее удерживая, поднялся и только затем опустил ее на пол.
Он быстро поправил свою одежду. Джин все еще держалась за его предплечья, покачиваясь от усталости.
- Ты в порядке? - обеспокоенно спросил Равен, касаясь ее щеки.