Ее руки дрожали, пока она расстегивала пуговицы его рубашки, обезумев от необходимости прикоснуться к нему, ощутить жар его тела, почувствовать его внутри, кожа к коже, максимально близко. Казалось, если она не получит этого, то просто...задохнется от боли и рассыпется на сотни осколков.
Джин чувствовала безумное возбуждение, ощущая, как Равен оставляет жадные, голодные поцелуи на шее, отметины от грубых ласк, прижимая ее все ближе к себе. Он что-то шептал ей на ухо, но она ничего не слышала, оглушенная эмоциями, когда он так сильно стискивал ее в руках, что ей нечем было дышать!
Она потиралась голой промежностью о его твердый член сквозь грубую ткань брюк и была готова кончить от жесткого контакта. Он был таким твердым и большим, что она едва не плакала от желания. Он должен принадлежать ей! Он должен всегда быть рядом! Ей хотелось кричать от злости, потому что не было ни единого шанса получить желаемое!
Не сдерживая себя, не анализируя свое поведение, Джин больно кусала его шею, оставляла засосы и царапины на плечах, вымещая похоть и злость, отмечая его, оставляя свои метки. Она быстро расстегнула его ремень и высвободила член, сразу же направляя его в себя.
Джин зашипела, чувствуя, как он растягивает чувствительные стенки лона, идеально большой и твердый. Она была чертовски влажной, но очень узкой. Равен сжал ее бедра, с силой опуская на себя, заставляя принять полностью. Из ее горла вырвался стон, когда Равен наполнил ее одним мощным толчком, отчего на глаза навернулись слезы. Это было сладко, грубо, глубоко! Именно так, как она хотела. Не-бл*ть-его-вероятно!
Джин стала опускаться на него снова и снова, впиваясь ногтями в плечи Равена, не в силах сдерживать стоны.
Равен знал, что долго не выдержит. Она была невероятно узкой, влажной и горячей. Как его личный гребаный рай. Он закрыл глаза, сильнее впиваясь пальцами в бедра, направляя ее.
Ее рот распахнулся в беззвучном крике, когда наслаждение обрушилось на нее, на несколько бесконечно приятных мгновений унося ее далеко отсюда. По ее телу прошла крупная дрожь, и содрогнулась в его руках, но Равен удержал ее, еще ближе притягивая к себе, делая несколько грубых ударов бедрами. Он замер, когда ее лоно сжалось вокруг его члена так сильно, что Равен с рыком кончил.
Джин хватала ртом воздух, без сил упав ему на грудь. Равен не прекратил обнимать ее. Он мягко гладил ее по спине и ощутил, как начали подрагивать ее плечи, когда она расплакалась.
- Джин…- мягко позвал Равен, но она лишь сильнее прижалась к нему, пряча лицо у него на груди, не желая, чтобы он видел ее слезы. - Тише… Все хорошо…Тише…
Он дал ей время, понимая, что ничего не может сделать, чтобы ее успокоить.
Через несколько минут Джин заставила себя оторваться от него и слезть с его колен, пересаживаясь на пассажирское кресло.
Ей сразу стало как-то пусто и холодно. Она слышала, как Равен поправляет одежду и застегивает брюки, она просто сдернула платье ниже, чувствуя мерзкую влажность между ног. Она отвернулась к окну, обхватив свои плечи ладонями.
Какое-то время в машине висела тишина. Равен не торопился выезжать из их укрытия и даже не заводил машину.
Он смотрел прямо перед собой, о чем-то размышляя, затем потянулся к ней и накрыл ее своим пиджаком. Джин вздрогнула, ощутив, как сразу стало тепло.
- Я знаю, что ты чувствуешь, - Равен протянул руку и сжал ее ладонь. - Все хорошо…
Это было не просто заверение, это было обещание.
Джин неуверенно посмотрела на Равена, и увидела в его глазах понимание. То, что она не могла выразить и что сжигало ее изнутри, чему она не могла и боялась искать название, он понял и не осудил ее.
Ей стало легче дышать, и Джин сжала в ответ его руку.
Глава 25
Глава 25
Они вернулись в пентхаус и ещё долго занимались жёстким сексом, пока Равен не насытился ею. Он брал ее жадно, испытывая на прочность, выжимая все силы, ласкал ее истерзанное тело, заставляя кончать, раз за разом выкрикивая его имя. Это было похоже на чувственную пытку, настоящее наказание, потому что Равен мучил ее, не позволяя кончить, пока Джин не начинала умолять его, признавая, что принадлежит ему.
Джин не могла уснуть. Она не знала, сколько прошло времени, пока она стояла вот так, смотря на оживленный ночной город сквозь панорамное окно пентхауса.
Она не знала, что делать дальше.
Равен был опасен и жесток, и большую часть времени она трусливо предпочитала не думать об этом. Но правда была в том, что его боялись даже его союзники.