Она поднялась с нар. Её ноги сами понесли её, обходя спящих женщин. Она вышла в коридор и двинулась вниз, по заброшенным служебным лестницам, туда, где камень был грубым и влажным, а воздух пах плесенью и вековой пылью. Она не думала, куда идёт. Она просто следовала за зовом, как река следует за уклоном.
Она оказалась перед стеной, которая не была стеной. Это был завал из обломков и застывшей лавы, перекрывающий конец туннеля. Казалось, дальше пути нет. Но зов был сильнее здесь. Он исходил из-за этой груды камней.
Мира протянула руку и прикоснулась к шершавой, холодной поверхности. И тогда она почувствовала это. Лёгкую, едва уловимую вибрацию. Тот самый гул, что она слышала в Подземелье в день своего пробуждения. Он был слабым, приглушённым толщей породы, но он был здесь. Прямо за этой стеной.
«Они заточили меня, но не смогли убить», — прозвучал голос, и на этот раз он был не в её голове, а вокруг, исходя из самой каменной плоти дворца. «Они построили свой мирок на моей тюрьме, думая, что это фундамент. Они ошибались. Любая их опора ведёт ко мне».
Мира стояла, прижав ладонь к камню, чувствуя под пальцами ровную, мощную пульсацию. Это была не просто сила. Это было нечто большее. Основа. Первопричина. И она понимала, что Ша’Мал со своей грубой силой, Лайра со своей ядовитой завистью, Каэл со своей слепой яростью — всё это были лишь рябь на поверхности океана. А он был самим океаном.
Она не давала согласия. Она не падала на колени. Она просто стояла и слушала. И впервые за долгое время её собственная, израненная душа обрела нечто, за что можно было зацепиться. Не надежду. Не месть. А точку опоры. Абсолют.
Она повернулась и пошла обратно. Зов смолк, но ощущение осталось. Теперь она знала. Дверь из её ада была заперта не в покоях Ша’Мала. Она была здесь, в самой основе этого мира. И ключ висел на шее у каждого из Повелителей, хотя они и не подозревали об этом.
Вернувшись в каморку, она легла, но не спала. Она анализировала. Она сравнивала слепую ярость Гнева с холодной, целенаправленной силой, что пульсировала за стеной. Она сравнивала ненасытную Похоть с безразличной полнотой Абсолюта.
Её путь вперёд был не к бегству. И не к мести. Он был к пониманию. К тому, чтобы научиться использовать эту точку опоры. Пока она не решит, что делать дальше, она будет впитывать всё, как губка. Знания о слабостях Повелителей. Понимание природы силы Эшэра.
Она ещё не была его сосудом. Но она уже перестала быть просто его жертвой. Она стала ученицей, изучающей анатомию двух враждующих лагерей, ещё не решив, на чью сторону встать. Но одно она знала точно — её старая жизнь, жизнь простой женщины из племени, умерла в Подземелье. Теперь у неё был только долгий, тёмный путь вперёд, и она наконец-то увидела в темноте первые, смутные очертания дороги.
Именно в этот момент, когда её разум парил в холодных сферах анализа и власти, грубая реальность вновь вцепилась в неё своими когтями. В каморку без стука вошли двое стражей. В их глазах не было ни злобы, ни интереса. Только рутина.
— С тобой. Иди, — бросил один из них, и его приказ прозвучал как щелчок выключателя, гасящий все её сложные умозаключения.
Дорога до покоев Ша’Мала казалась ей теперь не дорогой на эшафот, а возвращением в примитивную, отвратительную лабораторию. Он ждал её, расхаживая по комнате, его лицо было мрачным. Сегодня его не интересовали ни зеркала, ни её отражение. В его движениях читалась скука, перемешанная с раздражением, нуждающимся в выходе.
— Надоело, — проворчал он, едва она переступила порог. — Всё одно и то же. Никакого вкуса.
Он не стал заставлять её смотреть на себя. Он просто повалил её на ковёр лицом вниз, его коленом грубо раздвинув её ноги. Его пальцы впились в её бёдра, не лаская, а фиксируя, как тисками. Он вошёл в неё сзади с одним резким, глубоким толчком, от которого её тело дёрнулось, а в горле вырвался сдавленный стон.
Но на этот раз всё было иначе. Боль была прежней, острой и унизительной. Но её разум не отключился. Он не пытался наблюдать со стороны. Он использовал эту боль.