Внутри неё не было ни мыслей, ни эмоций. Был лишь бескрайний, безэмоциональный простор, в центре которого пребывала одна-единственная сущность — Эшэр. Его воля была её волей. Его цель — её существованием.
И первая команда пришла.
Она была не словом, а внезапным, кристально ясным знанием, вспыхнувшим в её сознании, как схема на экране. Цель. Метод. Результат.
Цель: Повелитель Зависти, Лайра.
Метод: Подрыв основы её власти через усиление её собственного порока.
Результат: Полная потеря контроля над крылом Скорби.
Мира поднялась. Её движения были плавными, точными, лишёнными всякой суеты. Она вышла из каморки и направилась в крыло Скорби. Её не вела ненависть или жажда мести. Её вела простая, безличная необходимость выполнения задачи.
Она вошла в Башню Скорби. Воздух, как и прежде, был пропитан запахом ладана и несбывшихся надежд. Лайра сидела за своим столом, её тонкие пальцы нервно перебирали кипу пергаментов. Она что-то писала, но каждые несколько секунд её взгляд отрывался и с завистью скользил по богатому убранству кабинета, будто сравнивая его с ещё более роскошными покоями кого-то другого.
Мира остановилась в нескольких шагах от неё, не говоря ни слова.
Лайра вздрогнула и подняла на неё взгляд. В её глазах мелькнуло привычное раздражение.
— Ты? Опять? Что тебе нужно? Я занята. У Гордыни новый герольд, и у него... — она замолчала, снова уставившись на свои свитки с выражением горькой досады.
Мира не ответила. Она просто смотрела на Лайру. Но это был не просто взгляд. Это была фокусировка. Она направляла на Повелительницу Зависти ту самую пустоту, что теперь наполняла её. Не атакуя, не угрожая. Просто... являя собой живое зеркало.
И Лайра увидела. Увидела не лицо Миры, а отражение собственной, неутолимой жажды. Увидела всю мелочность своих обид, всю ничтожность своих страданий на фоне того холодного, абсолютного безразличия, что исходило от этой женщины. Это было похоже на то, как если бы её собственная, ядовитая сущность была вывернута наизнанку и показана ей во всей её уродливой наготе.
— Что... что ты делаешь? — прошептала Лайра, её голос дрогнул. Она отвела взгляд, но её глаза снова и снова возвращались к Мире, будто к открытой ране. — Прекрати... прекрати смотреть на меня так!
Но Мира не прекращала. Она стояла, неподвижная и безмолвная, как воплощённое осуждение, лишённое даже эмоции осуждения. Она была просто констатацией факта. Факта её ущербности.
Лайра заёрзала на месте. Её дыхание участилось.
— Он прислал тебя, да? Ша'Мал? Чтобы насмехаться? Или... или Гордыня? Чтобы я увидела, насколько я ничтожна по сравнению с его новым герольдом?
Её собственный яд, усиленный и сконцентрированный безразличием Миры, начинал разъедать её изнутри. Она видела заговоры в каждом теневом угле, оскорбление в каждом молчании. Её подозрительность, обычно направленная вовне, обернулась против неё самой.
— Вон! — вдруг закричала она, вскакивая и опрокидывая стул. Её лицо исказилось гримасой чистой, неконтролируемой ненависти. Но ненависти не к Мире, а ко всему миру, ко всем, кто, как ей казалось, обладал чем-то, чего нет у неё. — Убирайся отсюда! И чтобы твоя тень больше никогда не оскверняла мой порог!
— Вон! — вдруг закричала она, вскакивая и опрокидывая стул. Её лицо исказилось гримасой чистой, неконтролируемой ненависти. Но ненависти не к Мире, а ко всему миру, ко всем, кто, как ей казалось, обладал чем-то, чего нет у неё. — Убирайся отсюда! И чтобы твоя тень больше никогда не оскверняла мой порог!
Мира не ушла. Она сделала шаг вперёд. Всего один. Её безмолвие и неподвижность были страшнее любых криков. Она подняла руку, не для угрозы, а как дирижёр, готовящийся задать новый такт.
— Молчи, — произнесла она. Её голос был тихим, но он прозвучал не как просьба, а как закон, высеченный на скрижалях реальности. И Лайра, чья сущность была соткана из ядовитых шёпотов и тихих укоров, на мгновение онемела, поражённая этой абсолютной, безразличной тишиной, что обрушилась на неё.
В этот миг тишины Мира выполнила вторую часть приказа. Она не просто смотрела на Лайру. Она указала. Её палец был направлен не на саму Повелительницу, а на её любимое творение — на огромное, искусное зеркало в позолоченной раме, в котором Лайра часами могла любоваться своим отражением, сравнивая его с другими.