Она повернулась от зеркала. Маска снова легла на её лицо — бесстрастная, эффективная, послушная.
Завтра она нанесёт визит в кузницы Гнева. Посмотреть, насколько их ярость соответствует предписанным стандартам.
ГЛАВА 17. КУЗНИЦА ЯРОСТИ
Воздух в кузницах Гнева был густым, как расплавленный шлак. Он обжигал лёгкие не жаром, а едкой смесью угольной пыли, озона и чистой, нерастраченной ярости. Звуки — оглушительный лязг металла, рёв гигантских мехов, хриплые крики кузнецов — бились о сводчатые потолки и возвращались эхом, умножаясь в мощности. Здесь не было места унынию или тишине. Здесь всё было взрывом, напряжением, готовым сорваться в насилие.
Мира шла по центральному проходу, её строгие серые одежды Инквизитора резко контрастировали с заляпанными сажей кожаными фартуками и голыми, мускулистыми торсами кузнецов. Её стражники из Гордыни шли чётким строем, их сияющие доспехи казались инородным телом в этом хаосе. Они чувствовали себя неуютно. Их порядок был бессилен против этой первобытной мощи.
Повелитель Гнева, Каэл, не удостоил её личной встречи. Он наблюдал с высокого помоста, с которого открывался вид на все горны и наковальни. Его гигантская фигура была напряжена, как тетива лука. Он не смотрел на Миру. Его взгляд был прикован к процессу, к рождению оружия. Но Мира чувствовала его внимание — тяжёлое, давящее, как молот.
Её первая цель — мастер-кузнец Громовержец, получивший своё прозвище за голос, способный перекрыть грохот молота. Он работал над клинком для одного из капитанов стражи. Металл раскалён докрасна, но Громовержец не спешил. Он водил по нему руками, бормоча заклинания, вплетая в сталь не просто магию, а частицу собственной ярости.
Мира остановилась в двух шагах, не прерывая его. Она наблюдала. Её задача была не просто найти нарушение. Её задача была оценить, насколько эта ярость служит Порядку Гордыни, а не является личным, неконтролируемым выбросом.
Громовержец закончил заклинание и обернулся. Его глаза, маленькие и колючие, как щепки, уставились на неё с нескрываемой ненавистью.
— Инквизитор, — прохрипел он. — Пришла проверить, достаточно ли я злюсь по уставу?
— Я здесь, чтобы убедиться, что твоя ярость направлена в нужное русло, — ответила Мира своим безжизненным голосом. — Личная злоба делает металл хрупким. Он должен гнуться, но не ломаться. Подчиняться, а не бунтовать.
— Мой металл и так достаточно хорош, чтобы рубить головы таким, как ты! — рявкнул кузнец, и от его голоса задрожала кружка с водой на ближайшей бочке.
Стражи Гордыни взялись за рукояти мечей. Мира подняла руку, останавливая их.
— Продемонстрируй процесс, — приказала она. — От начала и до конца. Я должна убедиться в чистоте ритуала.
Заставить Громовержца подчиниться было актом насилия, более изощрённым, чем любой удар мечом. Весь день она заставляла его работать под своим пристальным взглядом, останавливая в ключевые моменты, требуя объяснить каждый жест, каждое вплетённое заклинание. Она выискивала малейшие отклонения от «Эталона кузнечного дела», утверждённого Кассианом.
— Твой взмах молотом на три градуса отклоняется от предписанной траектории, — констатировала она, когда он заносил свой исполинский молот. — Это вносит элемент хаоса в структуру металла.
— Это придаёт ему силу! — рычал Громовержец, его лицо побагровело от злости.
— Сила, не направляемая волей Повелителя, — это дикость, — парировала Мира. — Исправь.
Она видела, как ярость кипит в нём, как он готов был разнести её и её стражу вдребезги одним ударом. Но приказ Кассиана висел в воздухе незримой, но неразрывной петлёй. Неповиновение Инквизитору было вызовом лично Гордыне.
Сжав зубы до хруста, Громовержец выполнял её указания. Его ярость, сжатая в тисках приказа, становилась ещё более концентрированной, ещё более опасной. Но теперь она была направлена. Не на врага, а внутрь, на самого себя. И на неё.
К концу дня, когда клинок был готов, Громовержец, весь в поту и саже, с ненавистью смотрел на своё творение. Оно было идеальным. Безупречным. И абсолютно бездушным. В нём не было его ярости. В нём был холодный, выверенный порядок.
— Удовлетворены? — просипел он, его голос был хриплым от сдерживаемой ярости.
— Процесс соответствует эталону, — ответила Мира, делая пометку в свитке. — Продолжай в том же духе.