«...Ты... роешь...» — пронеслось в её сознании, и это было похоже на скрежет камня о камень.
Мира замерла, её пальцы сжимали кусок мела.
«Я готовлю поле для битвы», — мысленно ответила она, не зная, услышит ли он.
«Не поле... Ловушку...»
И затем присутствие исчезло, оставив после себя лишь ледяную пустоту и тяжёлое предчувствие.
Он был прав. Это была ловушка. И для Кассиана, и, возможно, для неё самой.
Через два дня Изабелла передала ей короткое сообщение, зашифрованное в аромате доставленного ей ужина: «Завтра. Ночь Тёмного Зеркала. Охрана будет отвлечена.»
Ночь Тёмного Зеркала — астрономическое событие, когда магические поля мира становились нестабильными. Кассиан будет занят поддержанием баланса во дворце. Это был их шанс.
Последние часы ожидания тянулись мучительно долго. Мира проверила компоненты ритуала, спрятанные в потайных карманах её одежды. Она повторяла в уме слова «Якоря» — не заклинание, а мантру, утверждающую её собственную волю.
«Я — та, кто выбирает. Я — та, кто решает. Моя воля — мой щит. Моя воля — мой закон.»
Когда по дворцу пробил колокол, возвещающий полночь, она была готова. Встав с ложа, она подошла к стене своей комнаты. Согласно карте, здесь проходил один из старых каналов. Положив ладони на холодный камень, она начала шептать слова из дневника Алтайра — не призыв, а просьбу. Просьбу к памяти камня.
Камень под её ладонями дрогнул. Твёрдая поверхность стала податливой, как густая жидкость. Сделав глубокий вдох, Мира шагнула вперёд. Камень обнял её, холодный и плотный, и через мгновение она оказалась в узком, тёмном туннеле, пахнущем сыростью и озоном. Путь в логово льва был открыт.
Туннель был тесным и низким. Мире приходилось двигаться почти на корточках, ощупывая стены в полной темноте. Воздух был спёртым, пахнущим плесенью и древней пылью. Согласно карте Изабеллы, этот проход должен был вывести её прямо в гардеробную, смежную со спальными покоями Кассиана.
С каждым шагом она чувствовала, как давление вокруг нарастает. Это не было физическим давлением. Это была сама аура власти Повелителя Гордыни, пропитавшая камни его обители. Воздух звенел от сконцентрированной воли, и каждый её вдох казался вызовом.
Она повторяла про себя мантру Якоря, чувствуя, как чужая воля пытается раздавить её, превратить в прах.
«Я — та, кто выбирает. Я — та, кто решает...»
Наконец впереди показался слабый луч света, пробивавшийся через решётку вентиляции. Мира прильнула к ней. За решёткой открывался вид на гардеробную. Комната была огромной, стены её были сложены из отполированного чёрного мрамора, а вместо одежды на вешалках висели доспехи и мантии, каждая из которых, казалось, хранила отголосок былых побед и унижений.
Комната была пуста. Сердце Миры бешено заколотилось. Это был её шанс.
Осторожно отодвинув решётку (Изабелла позаботилась о том, чтобы крепления были ослаблены), она бесшумно выскользнула из туннеля и встала на холодный пол. Воздух здесь был другим — стерильным, холодным, с лёгким запахом озона и металла. Он был таким же, как и его хозяин.
Она знала, что у неё есть всего несколько минут. Кассиан мог вернуться в любой момент. Ей нужно было найти «место силы» — точку, где его связь с дворцом была наиболее явной.
Её взгляд упал на низкую каменную плиту в центре комнаты, на которой стояла ваза с чёрными, металлическими цветами, не похожими ни на один земной вид. От неё исходила та самая концентрация власти. Это был не трон, но нечто более личное — место утренних медитаций, где он, вероятно, оттачивал свою волю и укреплял связь с своей империей.
Достав компоненты, она начала наносить на плиту последние, самые важные символы. Её движения были быстрыми и точными. Каждый символ, взятый из дневника Алтайра, должен был не разрушить связь Кассиана с дворцом, а перенаправить её. Создать обратную связь, которая обрушит всю тяжесть его собственной власти на него самого.