Ванго наудачу потянул за ручку, но дверца не поддалась. Зажмурившись, он сделал глубокий вздох и попробовал на короткий миг влезть в шкуру «самого паршивого адвоката на свете». Через двадцать секунд бешеной работы мозга он кинулся в первую комнату, выдвинул ящик стола и схватил блокнот с телефонными номерами. Он открыл его сразу на букве «С», пробежал глазами страницу и наконец увидел то, что искал. Под телефонами Генри Джеймса Симпсона, Филипа Смита и Сантехники фирмы «Сарабанд» было написано «Секретный Код Дж. Эдвардса», а дальше шесть цифр. Ванго был одновременно ошеломлен и счастлив.
Он вернулся к сейфу. И в этот момент позвонили в дверь.
Ванго набрал первые три цифры.
— Открывай, недоумок!
Снова звонок.
Человек за дверью злился от нетерпения.
— Ну, смотри у меня, Тревор! Сейчас я сам отопру! Или у тебя там гости?
Последняя цифра на дверце.
— Я тебя слышу, Тревор!
Сейф открылся. Ванго увидел красную тетрадь, а рядом пачку долларов. Он схватил тетрадь и кинулся к окну. За дверью звякали ключи.
— А вот и я! — произнес голос.
Ванго спрыгнул на карниз и прикрыл за собой окно.
В этот миг незваный гость вошел в комнату.
— Тревор…
Гость сделал еще шаг и увидел на полу золотую рыбку среди осколков.
— Энди!
Он присел, подобрал рыбку, подбежал к бару, схватил две бутылки минеральной воды, бросился в прихожую, вылил воду в ведерко для зонтиков и запустил туда Энди.
Ванго спустился по фасаду с легкостью падающей снежинки. Он вернулся в Маленькую Италию и тут же наткнулся на Отелло — тот закрывал ставни ресторанчика.
— Я забыл включить вам в счет горячую воду, — сказал хозяин.
— Почему же, мы с вами договорились. Десять центов за литр.
— Одиннадцать в зимнее время, если быть точным. Доброй ночи, молодой человек.
— Доброй ночи.
— Знаете, Альма ждала вас допоздна. А вы где-то разгуливаете, будто вам все равно.
Ванго, не ответив, поднялся в свою комнатку.
Записи в красной тетради были сделаны аккуратным почерком, без ошибок. На первой странице значилось: «Эта тетрадь принадлежит Лауре Вьяджи». Когда девушка начала вести дневник, ей было двадцать два года.
Решила уехать. Я его разыщу. Говорила с бедняжкой Пиной Троизи. Он в Америке. Так она сказала. Описала его лицо и фигуру.
Кафарелло Джованни Валенте.
Кафарелло Джованни Валенте.
Лаура писала это имя на каждой странице, словно боялась, что дождь намочит тетрадь и сотрет его. Наверное, она написала его где-нибудь и у себя на теле.
Смотрю на дом, который скоро покину. Над маяком собирается гроза. Вот уже четыре года, как моих сестер нет на свете. И семь лет, как умерла мать. И шестнадцать, как не стало отца. Зачем ждать? Он убил моего отца, Бартоломео Вьяджи. Он убил моего отца. Хотел сделать из него убийцу. Навлек проклятие на род Вьяджи!
Сначала придется сесть на один пароход, потом на второй. Третий отплывет из Неаполя. На билеты денег хватит. Пересчитываю монеты и бумажки. Купила новую одежду у Бонджорно. Говорят, на пароходе из Неаполя можно найти работу, чтобы продержаться первые дни в Америке.
Дальше шли английские слова — Лаура учила язык. Список с переводом: «поесть», «пароход», «работа». Потом фразы: «Здравствуйте! Я ищу друга моего отца, Кафарелло Джованни Валенте с острова Салина на Сицилии». На полях были названия нью-йоркских кварталов, планы улиц, как в путеводителях, и всюду наброски одного и того же лица — лица Кафарелло. И снова, и снова, куда ни глянь, его имя.
Сегодня ночью сплю на причале. Дом продан. Завтра уезжаю. Спрятала немного денег в носок, привязанный под юбкой.
С каждой новой страницей Ванго все глубже проникал во внутренний мир Лауры. И каждая страница напоминала ему собственный бой с тенью. При мысли о маленьком кресте на Вудлонском кладбище на глаза наворачивались слезы. Это воспоминание омрачало надежду, которой дышали записи в тетради Лауры Вьяджи. Ванго уже знал, чем все закончилось. И красная тетрадь разрывала ему сердце.
Я в Неаполе. Здесь холодно. Билеты стоят гораздо больше, чем говорили в Мальфе. Проведу Рождество здесь, поработаю на рыбном рынке. А отплыву в середине января. Пришлось продать пару башмаков.