Ванго начал медленно спускаться. Иногда он останавливался, чтобы еще раз посмотреть на белое пятнышко своего дома. Он надеялся увидеть дымок над крышей. Ему очень хотелось, чтобы на террасе появилась Мадемуазель. Ванго вглядывался в море, в другие острова, в исчезающий на горизонте маленький белый парус. На каждом шагу он сбивал сухие стебли укропа, боясь наступить на маленьких птичек, которые бросались ему в ноги.
На миг Ванго остановился перед бывшим логовом Мацетты. Вход был завален ветками. Еще сохранилось вмурованное в камень металлическое кольцо — чтобы привязывать осла.
Ванго пошел прямо к белым домикам. Здесь царили прохлада и полумрак. Он привычно нашарил ключ в дупле оливы, поставил ящик с яйцами на террасу и отпер дверь.
Авиньон смотрел на крохотную лодочку со спущенным парусом, которая ждала его далеко внизу. Рыбакам было заплачено вперед — оставалось надеяться, что его не бросят здесь одного. Он взбирался наверх уже два часа, но каменным уступам не было конца. Ему уже казалось, что у острова Аликуди просто нет вершины.
Авиньон понимал всю важность своей разведки. Виктор Волк называл это убежище норой. Он раздобыл список тех, кто там укрывался, письмо Зефиро в Ватикан с описанием своей задумки и еще кучу сведений, но так и не узнал, где находится «нора». По приказу Виктора были обысканы карманы Папы и его секретарей, обследованы все глухие уголки Европы, все укромные места, горные поселения, карстовые пещеры и заброшенные рудники. Он без колебаний приказал бы бросить в кипяток, как омаров, пару-тройку кардиналов, если бы это помогло развязать им язык.
Авиньон не сказал о своей поездке Виктору Волку. Ведь тот не забыл, что лейтенант пощадил Булара, который пришел к нему домой просить убежища. Авиньон приехал сюда на разведку. Если он найдет «нору», он попросит у Виктора свободу в обмен на свое открытие. И тогда, может быть, начнет все с чистого листа. Он больше не хотел лицемерить: служить правосудию и тут же предавать, предавать каждую минуту.
Эту двойную жизнь он начал вести сразу после войны. Виной тому стал один каталонец — портной по профессии и мелкий уголовник.
Прознав о темных делишках портного, Авиньон припер его к стенке. Тот обещал найти Виктора, если полицейский поможет ему бежать.
Арестовать Виктора Волка! Наконец-то у Авиньона появится возможность поразить своего начальника и завоевать его уважение. Он согласился. Но портной не спешил выполнять обещание. Шли недели, он просил о все новых и новых услугах, и Авиньон каждый раз ему помогал. Каталонец встречался с ним в кабаке в предместье Сен-Мартен. Даря лейтенанту очередной костюм, сшитый на заказ, он кротко излагал свои просьбы. И Авиньон похищал досье преступников из кабинета Булара, передавал записки заключенным, разваливал политические дела.
В тот день, когда лейтенант шел на встречу с Виктором, он осознал, что пути назад уже нет. Он продался уголовникам всех мастей, стал их пособником. Каяться было уже поздно.
Как только Авиньон увидел Виктора, он узнал в нем того самого портного. Хитрый замысел торговца оружием сработал великолепно. Лейтенант попался в расставленные сети.
Авиньон ускорил шаг и огляделся. Кто будет жить среди этих каменных завалов? Булар наверняка ошибся, указав ему это место.
Да и рыбаки пытались ему втолковать, что на этой скале нет ничего интересного. Вообще ничего. Он показал им фотоаппарат и вынул из кармана три камешка.
— Я есть геолог. Я не есть турист.
Он помогал себе жестами, тщательно произнося слова, как будто общался с аборигенами Никобарских островов.
Наконец Авиньон поднялся на почти ровное плато, которое тянулось до северной оконечности острова. Два кролика бросились от него наутек. Он держал перед собой нарисованную Буларом карту с его же пометками. Рисунок был ясен: следовало пройти вперед несколько сотен метров так, чтобы гора осталась слева. Авиньон вскарабкался на невысокий, но крутой склон, спрыгнул в траву, огляделся. И тут сердце его учащенно забилось.
Камни внизу составляли прямоугольник, точь-в-точь как на рисунке Булара.
Авиньон спустился в лощину.
Пробравшись между утесами, он посмотрел вокруг. Ему показалось, что он стоит посреди руин какого-то древнего города или храма, в которых теперь хозяйничает природа. Невидимый монастырь потонул в буйных зарослях. Густая зелень сплошь покрывала каменные стены, проникала в узкие проемы. Керамические и деревянные трубы оросительной системы прохудились. Ползучие растения захватили фруктовый сад. Рядом с упавшим на террасу миндальным деревом дремал кролик. И никаких признаков человеческого присутствия — одни лишь развалины некогда процветавшего хозяйства.