— Ваши люди внизу пропустили меня, — сказал Ирландец. — Они не очень-то бдительны.
— Они знают моих друзей не хуже, чем я.
Ирландец подошел к окну. Он смотрел на дирижабль, которому оставалось сто пятьдесят метров до земли.
— У вас тут прекрасный обзор.
Виктор кивнул.
— Какие новости? — спросил Ирландец.
— Хорошие.
— То есть?
— Мои люди получили в Европе гарантии. Сделка чистая.
— Вот как!
— Я бы не втянул вас в сомнительное дело.
— Правда? И кто же эти ваши люди на борту?
— Доржелес и еще двое. Доржелес работает со мной с самого начала.
— Это же сколько лет!
Ирландец продолжал нервно отряхивать пиджак, хотя на нем уже не осталось ни былинки.
— Я могу идти? — спросил стрелок, закрыв футляр для контрабаса.
— Нет, — тихо сказал Ирландец, прежде чем Виктор успел ответить.
Виктор Волк вздрогнул. Ирландец подошел к нему почти вплотную.
— Могу я попросить вас об услуге?
— Да, — сказал Виктор.
— Я вымазал руки, пока пробирался по этому хлеву. У меня во внутреннем кармане лежит фото. Можете его вынуть? Не хочу пачкать рубашку.
Виктор медленно протянул руку и, сунув ее в карман Ирландца, осторожно пошарил там. Виктору было сильно не по себе. Он еще никогда не видел этот красный шейный платок так близко.
«Подарок покойного друга», — однажды объяснил Ирландец.
Виктор нащупал в кармане бумажный квадрат.
— Держите, — сказал он, доставая фотографию.
— Нет, посмотрите сами. Говорю вам, у меня грязные руки.
Виктор Волк вновь подошел к окну, разглядывая фото.
— Это Жозеф-Жак Пюппе, — уверенно сказал он.
— Именно.
Двигатели «Гинденбурга» гудели уже не так громко, а сам он опускался все ниже. Виктор внимательно смотрел на снимок.
Он мгновенно все понял.
Пюппе был сфотографирован с боксерскими перчатками на шее. Он стоял посреди поля, утыканного белыми крестами. Кладбище Дуомон под Верденом. Пятнадцать тысяч надгробий и в десять раз больше безымянных солдатских могил. Внизу под снимком шла подпись курсивом:
Ж.-Ж. Пюппе — чемпион мира по боксу и борец за мир
— Вы уверены, что хорошо знаете ваших друзей? — спросил Ирландец.
Виктор Волк молча смотрел в окно. Только что он потерял миллиарды и сейчас потеряет самого богатого партнера. Надо было дать ответ быстрый и убедительный. Развернуть ситуацию в свою пользу.
— Приготовь карабин, — приказал он стрелку.
Стрелок снова разложил футляр на полу.
— Вы уверяли, что сделка чистая, — сурово сказал Ирландец. — Но это ловушка для крыс. И я уже почти засунул в нее лапу, Виктор. Из-за вас. Как крыса. Пюппе часто принимает участие в таких махинациях. А уж эта — самая грандиозная. Не знаю, как зовут второго, но мне известно, что он француз и что он с ним заодно. А ваш Доржелес — простофиля.
— Я все исправлю, — сказал Виктор еле слышно. — Пюппе, Доржелес и все остальные… они мне за это заплатят.
Он наклонился, вынул особую длинную пулю из верхней части футляра от контрабаса и протянул ее снайперу. Ирландец молча наблюдал.
— Это зажигательная пуля, — сказал стрелок со сломанными пальцами.
— Зарядите ею.
— Она у меня одна. И я не могу убить человека такой пулей.
— Я знаю. Достаточно будет одного выстрела.
Он обернулся к дирижаблю, с которого как раз сбросили полтонны воды, чтобы он снижался медленнее.
— Шевелитесь! — приказал Виктор.
— Но…
И тут снайпер все понял.
— На борту трое наших людей. Там Доржелес…
— Знать не знаю никакого Доржелеса, — отрезал Виктор и, выхватив из кармана пистолет, наставил его на стрелка. — Делайте, что вам говорят.
Было видно, что Ирландцу понравилась эта попытка искупить вину. Он ухмыльнулся и пошел прочь, аккуратно обходя тюки сена. Ему не следовало здесь задерживаться. Он спустился, сел в машину и уехал.
Ванго находился на краю площадки, куда должен был вот-вот приземлиться «Гинденбург». С цеппелина уже сбросили тросы. Небо роняло редкие дождевые капли. На мгновение ему показалось, что он видит в окне Этель. Ванго попытался пробиться вперед, но его оттолкнули. Служащие из причальной команды ловили тросы, однако «Гинденбург» был еще в нескольких десятках метров от земли.
Внезапно на корме цеппелина блеснула какая-то точка.
И тут же вспыхнуло пламя. В толпе раздались крики ужаса.