На улице нас ожидал экипаж. Черная карета, блестящая в лунном свете, и вороной конь. И если дорогой экипаж удивил, то еще большим удивлением было то, что ни дознаватель, никто-либо еще не препятствовали моему освобождению.
Лакей ловко отворил лакированную дверцу, и протянул руку в белой перчатке.
Мне было неловко касаться белоснежной ткани своими грязными пальцами, но выбора не было. А что будет с сиденьями от моего мокрого платья? Но я тут же отбросила все сожаления. Уж лучше так, чем хоть на секунду задержаться здесь.
Оказавшись внутри кареты, незнакомец отбросил капюшон, и протянул мне черную шелковую ленту.
- Вам нужно повязать ленту на глаза, - пояснил парень, но я не могла оторвать от него глаз. Лунный свет, пробивавшийся сквозь узкую щель, позволял рассмотреть изуродованное жуткими шрамами некогда прекрасное лицо. Судорожный стон сорвался с губ против моей воли, но парень даже не дрогнул.
- Прошу вас, - тверже произнес он, и я, нехотя, взяла из его рук ленту. Молча закрепила ее на лице, и в тот же миг, карета тронулась.
Я слышала цокот копыт, звяканье колес о брусчатку, шлепки вожжей, и негромкое пение кучера.
― Куда вы везете меня? ― тихо спросила я, когда карету резко подбросило на кочке.
Молчание послужило мне ответом. Значит не скажет.
То, что меня не собирались везти к дому, я поняла еще в тот миг, когда увидела карету. Мы не могли позволить нанять себе такую, даже в самые благоприятные дни, а это карета явно была для особых, привилегированных лордов. Терзаемая догадками, я озвучила свое предположение:
― Вы убьете меня?
И снова тишина.
Сердце забилось слишком быстро. Я не готова была так скоро расстаться с жизнью. Мне нужно было заботиться о Кэти, она же еще совсем дитя. А Арон… хоть она и была ему сестрой, но он вечно пропадал на работе, а миссис Норингтон уже слишком слаба. Старость никого не щадит, и забирает слишком много сил. Порой мне казалось, что у нас не няня, а вторая капризная девочка. Зато они с малюткой Кэти ладили и находили общий язык. Наверное, поэтому Арон нанял ее, оплачивая услуги весьма щедро.
Мы ехали долго, и в тишине. Кочки, выемки, я даже слышала волчий вой, от которого пробежали мурашки. Это означало что мы покинули границы города и ехали совсем в неизвестном направлении. И видимо сейчас мы проезжали мимо леса.
Ледяной страх проник под кожу и вместе с ним вновь вернулся зуд. В лопатках.
Сил терпеть не было, и я потерлась о спинку сиденья. Шурх―шурх…
Заметив мое странное поведение, парень завозился, и что―то вложил мне в ладонь.
― Выпейте, это поможет вам.
― Отправиться в мир иной? ― спросила я не шутя, но парень, видимо, воспринял это как шутку, усмехнулся.
― Нет, это не яд. Это всего лишь настойка из ромашки.
― Вы уверены, что она поможет?
― Не сомневайтесь.
Я не верила ему. Но выбора у меня не было, плечи перестали чесаться, а вот бедра…
Я попыталась откупорить флакон, но пробка была тугой и никак не поддавалась.
― Позвольте, помочь, ― его голос… он действовал на меня как музыка флейты для кобры, против воли я подчинялась и повиновалась.
Незнакомец откупорил флакон, и когда пузатый пузырек вновь оказался у меня в руке, я понюхала содержимое. И правда походе на ромашку.
Сделала глоток и поперхнулась.
Горло обожгло огнем, из глаз брызнули слезы, легкие сжались.
― Что за гадость?!
Но возмутиться толком не успела. Язык онемел. Руки потяжелели, а сознание начало уплывать.
― Поспите, путь предстоит не близкий, ― это последнее, что я услышала, а потом провалилась в сон.
Проснулась от того, что меня подбросило вверх, и грубые ругательства кучера донеслись приглушенно.
Я слышала чье―то дыхание рядом, и поняла, что моя голова покоится на мужском плече. Плече того незнакомца. Отпрянула осторожно. Голова раскалывалась так, будто… будто… она могла вот―вот лопнуть.