На балконе со своего места встал принц Дарий, и все взгляды сразу с оголенных на одну, нижнюю половину, осужденных устремились на него.
- Как вы все знаете, присутствующие на этом помосте лица приговорены по законам нашей империи к смерти. Но я считаю этот приговор слишком мягким, - принц ненадолго прервал свою речь, потому что на площади снова поднялся очень громкий гул голосов, перекричать который у него не было возможности, но в этом и не было смысла. - Как же можно иначе наказать людей, чтобы это было хуже смерти? - Принц снова взял небольшую паузу, чтобы набрать в легкие побольше воздуха и подготовиться к финальной части действа. - Все эти люди дворяне, а для них нет более страшной муки, чем бесчестье. Поэтому я приговариваю их к публичной порке.
И вот тут толпа взорвалась овациями и восхищенными криками. Выпороть прилюдно дворянина - это не просто бесчестье. Это позор для всего его рода. И по виду осужденных, которые понемногу приходили в себя, поняв, что встреча со Святым ветром откладывается на неопределенный срок, можно было с абсолютной уверенностью утверждать, что принц не мог придумать наказания страшнее, чем это.
А тем временем позади приговоренных начали открывать до этого времени закрытые от посторонних глаз диковинные сооружения. При более внимательном рассмотрении они оказались деревянными колесами диаметром метра два с лишним с закрепленными по периметру ручками, к которым палачи быстро и со знанием дела начали привязывать мокрые розги. Для усиления эффекта наказания прямо над колесом были закреплены бруски, за которые при повороте колеса зацеплялись концы розг, а потом, при дальнейшем вращении, с силой обрушивались на свою жертву. Как только все розги оказались на своих местах, глава гильдии палачей, получив молчаливое согласие императора, дал едва заметный знак своим подчиненным, и они с азартом начали крутить эти колеса. Розги с каждым новым оборотом колеса пыток все сильнее и сильнее впивались в спины и ягодицы преступников. Каждый из них, как мог, пытался увернуться от монотонных и очень болезненных ударов, но петля на шее сокращала все эти маневры и телодвижения до минимума, а тех, кто пытался повеситься, тем самым еще и избежав позора, безжалостно и очень быстро перевязали за плечи, и им оставалось лишь продолжать наравне со всеми трепыхаться от боли и стыда на веревке. Площадь очень быстро наполнилась воплями и мольбами о милости страдающих от жестокого и унизительного наказания преступников, а наблюдавшая за всем этим действом публика разделились на два лагеря. Первые были полностью согласны с тем, что придумал принц, и каждый вопль несчастных встречали дружными восторженными и одобрительными криками. Особенно радовались сидящие за первыми столиками, ведь кто, как не дворяне понимали, что на этот раз вытворил принц. Правду он сказал - для наказуемых было бы гораздо лучше, если бы он их всех просто повесил. И из-за понимания того, что на виду у всех происходило именно унизительное наказание, а не рядовая казнь врага, на душе становилось еще слаще. Вторая половина присутствующих на площади молча сочувствовала шпионам. Но так как они были в заметном меньшинстве, то вели себя тихо и сдержанно и не стремились каким-то образом вмешаться и прервать это жуткое мероприятие, что сделало их недовольство практически незаметным.
Удовлетворенный зрелищем воздаяния по заслугам всем виновным, принц повернулся к Варае, которая с открытым ртом и неподдельным ужасом смотрела на творившееся перед ней жуткое «безобразие», и с ехидством в голосе спросил:
- Ну, что, Варая, теперь я полностью ответил на твой вопрос? Как ты считаешь, это наказание позволит отвадить баронских шпионов от нашей империи?
Обескураженная происходящим женщина в ответ лишь одобрительно покачала головой, признавая правоту в этом споре за принцем. Дарий удовлетворено кивнул и, повернувшись к стоящим у него за спиной Лису с Громилой, устало произнес:
- Вы ведь знаете, что делать дальше?! Я надеюсь, что все наказуемые покинут город живыми! Вы хорошо меня поняли? Если что-то пойдет не так, то вам обоим несдобровать.