- Какими? - уже не сдержался глава тайной канцелярии.
- Он спросил, уверен ли я в верности войск, несущих службу в городах и на границах империи. Я его, конечно, заверил, что все войска и их генералы преданы только мне и никому больше. Получив такой ответ, он только слегка кивнул мне, а потом выдал такое, что я понял, какой я все-таки плохой политик, даже в сравнении с собственным сыном - подростком.
Ботос затаил дыхание, предчувствуя, как минимум, что-то уж совсем из ряда вон выходящее.
- Он спросил, желательно ли мне, чтобы графиня Ториана осталась жива, или ее участь остается на его усмотрение?
Ботос медленно и с шипением выдохнул воздух, а потом резко присосался к вазе с вином, махом осушив ее.
- Но ведь это его мать! - Ботос ошеломленно уставился на императора.
- Да брось ты, Ботос. У него не было матери, и ты это прекрасно знаешь. Она любит только себя и деньги. А то, что у нее за душой и на душе, ты прекрасно знаешь. Вернее, не все знаешь. Помнишь, года три назад вся столица шумела о пропаже дочери генерала Фирса. Ну, так вот это было ее рук дело. Она решила омолодиться по совету какого-то неизвестно откуда взявшегося шарлатана, а для этого нужно было принять ванну из свежей крови девственницы. Кстати сказать, судя по ее даже самой маленькой ванной, там одной девушкой уж точно не отделаешься.
Ботос еще раз налил себе вина в вазу и присосался к ней, как будто не пил уже не первые сутки.
- И есть доказательства этого? - произнес он, остановившись. Голос его заметно дрожал.
- Только письменное признание одной из ее доверенных девочек, которая сразу куда-то исчезла, как только эта бумага попала на стол главы горбиков. Они даже не удосужились убрать Длинного, ведь нет девочки, значит, нет и проблемы. Они ничего не боялись, даже меня и тебя. Поэтому я и сказал сыну, что пусть он поступает с ней на свое усмотрение. Пусть ее, наконец, судит ее собственный сын, если уж Святой ветер не смог ее покарать. А я, старый трус, умеющий, только бы не связываться со своей женой и ее могущественными родственниками, убегать на войну и там вымещать всю свою ненависть к ней на невиноватых в этом врагах.
Утро выдалось солнечным, но императору это не прибавляло настроения. Ботос выслушивал доклады периодически появляющихся Теней и иногда что-то записывал в блокнот, видимо, чтобы ничего не забыть. На все его попытки рассказать императору о ходе и деталях проходящей чистки, тот лишь отмахивался и отвечал:
- Вот явится Менис, тогда и доложите, а пока ничего не хочу знать.
Ботос вздыхал и принимал очередного курьера от Дария. Ближе к полудню наконец-то явился Менис. Предельно вымотанный и какой-то испуганный. Смущенно присев в кресло, он обратился к императору:
- Извини, Кор, что сбежал. Я не готов был к встрече с тобой, и ничего хорошего из нее, наверное, не вышло бы.
Кор лишь досадливо махнул рукой и присел в кресло.
- Все закончилось? Всех взяли?
Менис устало вздохнул, тяжело встал с кресла и начал доклад:
- Ко мне поступило триста двадцать задержанных. Судя по спискам, которые мне передал Длинный, это ровно половина. Все подавлены, права никто не качает. Правда, все они поступили ко мне после бесед с Дарием, а что он им сказал, я не знаю. Те отрывочные данные, что у меня есть после разговоров с ними, не дают полной картины. Я думаю, что информация Ботоса будет более полной. Если что, я дополню его рассказ.
Ботос кивнул Менису и тоже встал, что выдавало охватившее его волнение.
- Операция, как и планировалась, началась в три часа ночи. Благодаря тому, что был пущен слух, что будут ловить опасного сумасшедшего, и тому, что правду знали только единицы, никто не обратил внимания на такое оживление среди гвардейцев и военных. Самые многочисленные группы работали в крыле императрицы и во дворце барона Гамса. И там, и там было оказано ожесточенное сопротивление. Свита барона Гамса уничтожена процентов на девяносто, убит и сам барон. В крыле императрицы выживших побольше, но не намного.