Деймон ворвался в просторную комнату, словно разрушительный вихрь, сотканный из вороненой стали, черной сажи и запекшейся крови. Израненный Защитник Королевства уже едва держался на ногах. Отравленная, гниющая рана под пробитым стальным воротником пульсировала диким, нестерпимым огнем, а сквозь многочисленные щели в пробитых доспехах безостановочно сочилась алая, липкая струя.
В разгромленной башенной галерее густо витал запах сушеной мяты, паленого дорогого шелка и старого пергамента. Все внутреннее, роскошное убранство было безжалостно уничтожено — сбитые на пол массивные подсвечники едко чадили, заливая ковры воском, а некогда прекрасные, тяжелые гобелены висели на стенах изорванными, жалкими клочьями.
А у самого края открытого стрельчатого окна, ярко освещенная багровыми отсветами пылающего далеко внизу города, стояла принцесса Рейнира. Прямо перед ней, отрезая пути к отступлению, уже замерли двое безмолвных ассасинов Безликих. Хладнокровные наемники в серых, пыльных плащах крепко держали в руках изящные, отравленные валирийские стилеты, готовые в любую секунду нанести последний, смертоносный удар в сердце наследницы.
— Не смейте трогать её, твари! — вырвался из-под серебряной личины нечеловеческий, оглушающий звериный вопль.
«Темная Сестра» в очередной раз ослепительно вспыхнула в полумраке комнаты смертоносным серебряным росчерком. Наездник Караксеса молниеносно метнулся вперед, окончательно забыв о собственной защите, усталости и раздирающей тело боли.
Первый ассасин, надеясь на свою реакцию, попытался встретить летящего принца коротким, колющим выпадом. Но лезвие валирийской стали оказалось быстрее — оно с сухим, отвратительным хрустом снесло проворному убийце половину черепа вместе с серым капюшоном. Окровавленное, безжизненное тело наемника тяжелым мешком рухнуло на мирийский ковер, густо заливая древние тканые узоры серым мозгом и густой черной кровью.
Однако второй Безликий, не издав ни звука, плавно скользнул в сторону с поистине гибкой, нечеловеческой и пугающей грацией. В его правой руке, скрытой до этого под плащом, мгновенно блеснул хитроумный, миниатюрный стальной самострел. Короткий, оперенный болт, щедро смазанный смертельным ядом «Крови Дракона», был уже взведен и направлен точно в открытое, уязвимое сочленение доспехов на широкой груди Таргариена.
Деймон широко замахнулся для смертельного, разрубающего удара, но из-за чудовищной кровопотери, тяжелой раны и туманящей разум лихорадки его реакция подвела. Принц роковым образом задержался всего на долю секунды. Он физически не успевал закрыться щитом или уйти с линии огня.
— Деймон, нет! — в отчаянии выкрикнула Рейнира, осознав, что сейчас произойдет.
То, что случилось в следующее неуловимое мгновение, заставило само время в комнате замереть.
Юная принцесса, слепо повинуясь последнему, искреннему порыву той фанатичной, безусловной и верной любви, которую она трепетно пронесла через все эти долгие годы, не раздумывая метнулась наперерез убийце. Наследница Железного Трона хрупкой грудью заслонила собой израненного человека в черных доспехах.
В тишине раздался сухой, хлесткий и щелкающий звук спускаемого смертоносного механизма.
Тяжелый, отравленный стальной болт с влажным чавканьем вошел точно в грудь прекрасной принцессы. Острая сталь легко пробила тонкий, невесомый шелк её серебряного платья, глубоко погружаясь в нежную плоть по самое оперение.
— Нет! Только не это! — не своим голосом, полным боли, взревел Порочный Принц.
Его «Темная Сестра» описала в воздухе страшную, широкую дугу, с неистовой силой разрубая второго Безликого буквально от плеча до самого пояса. Страшно окровавленный, разрубленный надвое ассасин бесформенной кучей повалился на каменные плиты, но обезумевший Палач даже не удостоил поверженного врага взглядом.
Легендарный валирийский меч с пронзительным звоном выскользнул из внезапно похолодевших, ослабевших пальцев воина. Оружие отлетело в сторону, с грохотом ударившись об острый угол перевернутого дубового стола.
Деймон чудом успел подхватить падающее, обмякшее тело принцессы за неуловимое мгновение до того, как она жестко коснулась залитого кровью пола.
Таргариен, теряя равновесие, закружился на месте, тяжело оседая на колени прямо у открытого стрельчатого окна. На том самом широком подоконнике, где много светлых лет назад беспечный Порочный Принц с улыбкой надел на её девичью шею валирийский кулон из темной стали. Прохладный, влажный ветер с Черноводной бесцеремонно врывался в разгромленную галерею, донося снизу глухой гул южных метательных машин и невыносимый запах сожженного, мертвого города.