Но Деймона совершенно не интересовали мелкие замки вассалов. Он пролетал высоко над ними, словно черная, несущая гибель комета, оставляя за собой лишь жуткий рокот рваных драконьих крыльев и стойкое предчувствие неизбежного конца.
Богатый Старомест встретил тревожный вечерний час звоном сотен медных колоколов.
Самый древний и процветающий город Вестероса мирно утопал в золотистых, мягких лучах заходящего солнца. Знаменитая Высокая Башня — исполинский, великолепный маяк из белого камня, гордо возвышавшийся над морем на сотни локтей — горела ярким, путеводным огнем на самом пике, исправно указывая безопасный путь торговым галеасам.
У самого подножия неприступной цитадели монотонно гудели септы, а мудрые архимейстеры в своих подвалах лихорадочно перебирали древние, пыльные свитки, наивно надеясь найти в них магическую защиту от неминуемого гнева Таргариенов.
Деймон Таргариен не стал, как того требовали обычаи, высылать глашатаев. Он не предъявил никаких условий и не потребовал почетной капитуляции.
Огромный Кровавый Змей стремительно выпал из сумеречных туч, словно карающий метеор, с головы до хвоста объятый алым валирийским пламенем.
— Дракарис! — глухо вырвалось из-под черного шелкового покрова Наездника.
Сплошная, ревущая стена жидкого, испепеляющего огня мгновенно накрыла верхние ярусы Высокой Башни. Древний, прочный камень, незыблемо простоявший тысячи лет, с жутким треском растрескивался от нечеловеческой температуры за считанные секунды.
Огромный, тяжелый бронзовый чан горящего маяка с грохотом рухнул вниз, увлекая за собой горящие дубовые стропила и сотни кричащих архивариусов.
Караксес послушно заходил на низкий бреющий полет снова и снова.
Свирепый дракон методично превращал в пылающие факелы смотровые галереи, играючи разрушал мощными когтями каменные мосты и безжалостно затоплял морем пламени внутренние дворы. Высокая Башня, бывшая долгие века символом несокрушимого могущества гордого дома Хайтауэров, всего за полчаса превратилась в гигантский, ревущий до небес костер, зловеще освещавший все море до самого горизонта.
Затем Палач без колебаний направил своего зверя на Цитадель.
Уникальные архивные башни, бережно хранящие вековую мудрость поколений мейстеров, пылали с особым, громким треском. Сухие, бесценные пергаменты, старинные кожаные фолианты и редкие ядовитые снадобья с грохотом взрывались внутри подвалов. Взрывы выбивали каменные пробки, заставляя почтенных академиков заходиться истошными воплями в горящих, как спички, коридорах.
Деймон сидел в высоком седле абсолютно неподвижно, словно изваяние.
Его единственный темно-фиолетовый глаз равнодушно отражал бушующее далеко внизу бескрайнее море огня. В пустой душе Порочного Принца больше не было ни спортивного азарта, ни мелкого злорадства, ни даже долгожданного облегчения от свершенной мести. Эта кровавая месть не принесла ему тепла — она лишь жадно допивала жалкие остатки его навсегда сгоревшей сущности.
Он смотрел, как с грохотом рушится великий Старомест, как в панике бегут по узким улицам обезумевшие люди и как ярко горит главная септа Юга, и с ужасающей ясностью понимал: вся эта пролитая кровь, вся эта удушливая пепельная гарь уже ничего не исправит.
Сломленный принц до конца выполнил свой последний, страшный долг палача, полностью превратив оплот врага в сожженный, мертвый склеп. Но в самом конце этого кровавого пути его преданно ждала лишь абсолютная, леденеющая кровь пустота.
Глава 19
Невыносимо терпкий и густой дым, остро пахнущий горелой смолой, старой пергаментной кожей и плавящимся кровельным свинцом, медленно сползал в глубокие подземные ярусы Высокой Башни. Он тек по ступеням подобно тяжелой, смертоносной сервалундской змее, неумолимо заполняя собой все пространство.
Где-то далеко сверху, сквозь многометровую толщу древнего каменного свода, доносился глухой, непрерывный и раскатистый гул. Это с грохотом рушились великолепные верхние галереи, безжалостно превращенные яростью Караксеса в один гигантский, ревущий костер.
Деймон Таргариен неспешно, тяжело спускался по узкой, крученой винтовой лестнице, искусно выдолбленной трудолюбивыми строителями прямо в монолитной скале многие столетия назад.
Защитник Королевства абсолютно никуда не торопился. Его тяжелые стальные сапоги гулко чеканили ровный, размеренный и неотвратимый шаг. Обнаженная «Темная Сестра» небрежно волочилась своим смертоносным острием по неровному камню, оставляя за собой в полумраке тонкую, звенящую, словно натянутая струна, царапину.