Все его политические враги без исключения — хитрый Отто Хайтауэр, спесивые южные лорды, фальшивые, продажные союзники — были безжалостно уничтожены или в панике бежали в страхе.
Но вокруг него в огромном зале висела лишь мертвая, оглушающая тишина.
Здесь не было ни единого лорда, восторженно кричащего «Да здравствует новый король!». Не было верного, доброго брата, радостно и с гордостью улыбающегося ему с эстрады. Не было кроткой Алисенты, смущенно и влюбленно опускающей карие глаза при его приближении. Не было юной, бесстрашной Рейниры, обожающей его всем своим большим сердцем.
Здесь была лишь холодная дождевая вода, монотонно капающая с пробитого, закопченного потолка, да далекий, бесконечно печальный и надрывный рев одинокого, умирающего на залитом кровью подъемном дворе дракона.
Тень неподвижно сидела на Железном Троне. Это был еоспоримый победитель, который в итоге потерял абсолютно всё, ради чего вообще стоило жить на этом свете.
Глава 20
Дождь за толстыми, древними стенами Твердыни Мейгора постепенно перешел в глухой, монотонный и убаюкивающий гул. Ледяная вода непрерывным, серым потоком лилась сквозь зияющий пролом в потолке Тронного Зала, методично смывая липкий пепел с холодных каменных ступеней эстрады. Грязные, мутные ручьи собирались у самого подножия Железного Трона в тёмные, неподвижные зеркальные лужи.
Деймон Таргариен сидел на изрезанном стальном сиденье абсолютно неподвижно, словно каменное изваяние.
Жуткая серебряно-черная маска, надежно закрывавшая правое плечо, челюсть и страшно изуродованную ядом щеку, отбрасывала на закованную в броню грудь зловещую, рогатую тень. Его единственный, широко открытый темно-фиолетовый глаз не моргая уставился в гулкое пространство огромного, пустого зала, где теперь вольно гулял промозглый сквозняк.
Смертоносная лихорадка, безостановочно выжигавшая плоть Порочного Принца изнутри, наконец-то достигла своего критического пика.
Ядовитая «Кровь Дракона», причудливо смешанная с некротической гнилью, в буквальном смысле дымилась под тяжелыми черными доспехами. Раненое, наспех перевязанное плечо окончательно занемело, потеряв чувствительность, а каждый вдох вырывался из-под стальной личины сиплым, сухим и болезненным свистом.
В этом удушливом, горячечном и полубессознательном тумане хрупкие границы между жестокой реальностью и милосердным небытием для него окончательно и бесповоротно размылись.
Огромное, разгромленное помещение больше не казалось принцу абсолютно пустым. Из густого полумрака затененных галерей, прямо сквозь серую, монотонную занавесь дождя и чадящего дыма, к подножию Железного Трона начали медленно, бесшумно выходить смутные тени.
Самым первым из клубящегося мрака уверенно выступил Визерис.
Покойный король выглядел точно так же, как в те далекие, счастливые дни, когда изнуряющая болезнь еще не подточила его жизненные силы. На нем был надет роскошный парадный пурпурный дублет из тяжелого бархата, богато украшенный золотым шитьем. На его добрых губах играла та самая — до боли знакомая, всепрощающая и немного растерянная улыбка. В пухлых руках миролюбивый монарх бережно держал крошечную, изящную гипсовую башенку из своей любимой, разрушенной модели Старой Валирии.
— Ну зачем, скажи мне, Деймон?.. — очень тихо, абсолютно без гнева и с бесконечной, раздирающей душу грустью проговорил призрак Визериса.
Его мягкий голос гулким эхом разносился под высокими сводами, странным образом перекрывая шум дождя.
— Ты ведь всегда был моим единственным братом… Я искренне верил тебе куда больше, чем самому себе. Я без колебаний отдал бы тебе абсолютно всё, стоило лишь тебе по-человечески попросить… Так зачем же ты собственными руками разрушил наш общий дом?
Деймон судорожно попытался сжать узорчатую рукоять «Темной Сестры», но непослушные пальцы в стальной перчатке уже едва слушались его команд. Умирающий принц замер, намертво впившись единственным зрячим глазом в мерцающий силуэт брата. Но из-под стальной маски вырвался лишь жалкий, сдавленный и сипящий клекот.
Сразу же рядом с королем, словно из ниоткуда, из густой тени выскользнула прекрасная Алисента.
Молодая королева была одета в своем самом любимом, строгом изумрудном платье, подчеркивающем её фигуру. Её густые каштановые волосы украшала тонкая жемчужная сетка, а на бледной, лебединой шее не оставалось и малейшего следа от тех ужасных, черных некротических язв. Девушка плавно подступила к самым ступеням эстрады, доверчиво протягивая к Порочному Принцу тонкие, дрожащие ладони.