— Ой, — картинно развел руками Таргариен с искренним, почти детским озорством. — Кажется, я нечаянно рассыпал ваши щедрые пенсионные накопления, сир Байрон. Какая вопиющая неловкость с моей стороны.
Байрон побелел как старая парусина. Его трясущаяся рука судорожно дернулась к эфесу дорогого меча, но он не успел высвободить клинок из ножен даже наполовину.
— Взять их, — негромко, лениво, словно отгоняя мух, повелел принц.
Лютор Ларджент и еще трое крепких капитанов мгновенно, без единого вопроса рванули вперед. Сира Байрона и стоящего рядом, остолбеневшего капитана Корлиса сбили с ног с оглушительным лязгом доспехов. Тяжелые подкованные сапоги безжалостно вмяли предателей в каменный пол, а уже через секунду у их беззащитных горл тускло поблескивали обнаженные армейские кинжалы. Двое телохранителей Байрона благоразумно побросали оружие, даже не попытавшись вмешаться.
— Принц Деймон! Это чудовищная ошибка! Это наглая провокация! — истошно заорал прижатый к полу Байрон, испуганно вращая выпученными глазами. Из его разбитого при падении носа на разбросанные серебряные монеты густо капала темная кровь. — Лорд Десница лично обещал нам…
— Десница обещал вам сытую, безопасную старость, а по итогу дарует лишь быструю, позорную смерть, — брезгливо перебил его мужчина. В его ровном голосе не осталось и тени прежнего веселого озорства — только ледяной, стальной и безжалостный расчет.
Таргариен подошел вплотную к поверженным, брезгливо наступив носком щегольского сапога на одну из выкатившихся блестящих монет.
— Вы добровольно продали меня. Того самого человека, который вытащил вас за шкирку из столичного дерьма. Кто дал вам эти золотые плащи, кто дал вам власть, уважение и силу, о которой такие ничтожества и мечтать не смели. Вы всерьез решили, что серебро Староместа слаще и надежнее валирийской крови?
— Нам… нам платили сущие гроши за самые обычные, пустые отчеты! — сдавленно, пуская пузыри, прохрипел Корлис, жалко корчась под немалым весом навалившегося на него Ларджента. — Мы ничего важного не предавали, клянусь Семерыми!
— Любая, даже самая пустяковая весть, ушедшая Хайтауэру за моей спиной — это государственная измена, — отрезал Деймон.
Он плавно развернулся спиной к хрипящим на полу офицерам и посмотрел на остальных капитанов. Те стояли вытянувшись в струну, не шелохнувшись, буквально затаив дыхание. Внутренний нарцисс принца упивался этим абсолютным, животным трепетом, застывшим в их глазах.
— Крепко запомните этот дождливый вечер, господа, — веско произнес Командующий, обводя своих цепных псов тяжелым, давящим взглядом. — В Королевской Гавани есть только один полноправный хозяин. Только один человек, которому вы приносили присягу на мечах. И это отнюдь не лорд Десница. Это даже не Малый Совет. Это я. Тот, кто верно служит мне — купается в золоте, славе и лучших шлюхах. А тот, кто тайком служит Хайтауэру… идет на бесплатный корм ракам в Черноводную.
Деймон молча, едва заметно кивнул Лардженту.
— Очистите мое помещение. Быстро и без лишнего шума. Тела с камнем на шее сбросьте в море, а их безутешным семьям официально объявите, что доблестные капитаны скоропостижно скончались от тяжелой трактирной лихорадки.
В тишине зала раздался сухой, мерзкий хруст ломаемых шей и короткие, влажные, захлебнувшиеся кровью стоны. Быстро сменившиеся абсолютной тишиной. Остальные офицеры даже не дрогнули, лишь еще сильнее выпрямили и без того прямые спины, с немым обожанием и священным ужасом глядя на своего лидера.
— Лютор, — небрежно окликнул Деймон верного заместителя, когда тот меланхолично вытирал окровавленный кинжал о плащ свежего трупа.
— Да, мой принц? — Ларджент выпрямился, преданно глядя на сюзерена.
— С этого самого момента ты — единоличный капитан всей Западной Стражи. Займи пустующее место этого идиота Байрона. И к завтрашнему утру набери мне сотню верных, крепких парней прямиком из Блошиного Конца. Новых, голодных, злых, которые за одно только слово Таргариенов горло родной матери с радостью перережут.
— Будет исполнено в лучшем виде, мой Командующий! — абсолютно искренне, с распирающей грудь гордостью выдохнул Лютор, почтительно опустившись на одно колено прямо в лужу натекшей крови.
На следующее, солнечное утро в дежурной комнате Малого Совета витал аппетитный запах свежей, еще теплой сдобы и горячего пряного вина с гвоздикой. Визерис, слегка посвежевший лицом после на удивление спокойного, глубокого ночного сна, сидел во главе длинного стола и сосредоточенно изучал скучные отчеты по закупкам армейского фуража.