— О, сущие пустяки, брат, не обращай внимания, — максимально легкомысленно отмахнулся Таргариен, задорно, с издевкой подмигнув побелевшему Отто. — Обычные, скучные расписки каких-то безымянных южных торговцев. Не стоит забивать твою светлую королевскую голову этой уличной грязью. Самое главное — прямая угроза трону успешно устранена. А с южными «торговцами» я, уж поверь, разберусь сам. В свое время.
Отто Хайтауэр сжал кулаки под столешницей с такой нечеловеческой силой, что коротко остриженные ногти до крови впились в мягкие ладони. Многоопытный политик понял этот изящный намек без лишних слов. Деймон не просто играючи уничтожил его дорогостоящую сеть в рядах стражи — он только что мертвой хваткой положил руку прямо на горло Десницы. И теперь мог в любой, удобный для него момент предъявить доверчивому королю прямые, неопровержимые улики государственного шпионажа.
— Вы… вы просто прекрасно справляетесь со своими прямыми обязанностями, Командующий, — с огромным трудом, по слогам вытолкнул из себя Хайтауэр. Его голос звучал скрипуче и глухо, словно старик жевал сухой речной песок.
— Я очень стараюсь, уважаемый сир Десница, — лучезарно просиял победитель, с хрустом доедая свое яблоко и небрежным, метким броском отправляя огрызок прямо в серебряную чашу для омывания рук. — Я невероятно, изо всех сил стараюсь. Исключительно на благо нашей любимой короны, разумеется.
Порочный Принц грациозно отсалютовал брату, приложив два пальца к виску, и с чувством полностью выполненного долга размашистым шагом покинул зал заседаний Совета.
Глава 3
Шелковая улица в столь поздний час не спала никогда, пульсируя собственной, порочной жизнью. За резными, плотно прикрытыми ставнями уютных столичных борделей пьяно, раскатисто хохотали приехавшие из дальних провинций лорды. Там звонко перекатывались по столам золотые драконы, а густой аромат дорогого сладкого катийского вина причудливо мешался с душным, тяжелым благовонием розанной воды и сладковатым дымом полуночного эссосского опиума.
Для подавляющего большинства высокородных обитателей Красного Замка этот злачный квартал оставался лишь грязным местом низменного порока. Для Деймона Таргариена он всегда являлся чутким ухом и бьющимся сердцем Королевской Гавани.
Командующий стражей беззвучно вошел через неприметную, смазанную маслом дверь с заднего двора, надежно скрыв лицо под глубоким капюшоном неприметного темного плаща. Его сопровождал лишь верный Лютор Ларджент. Кряжистый капитан привычно остался караулить у входа, словно призрак растворившись в густой тени подворотни.
В просторных верхних покоях самого дорогого, элитного заведения столицы царили прохлада и умиротворяющая тишина. На груде расшитых шелковых подушек, грациозно подожав под себя ноги, восседала Мисария. На ней было лишь полупрозрачное, струящееся белое платье из тончайшего лисского шелка, а на бледной, лебединой шее мягко мерцал крупный рубиновый кулон — недавний подарок принца.
— Ты опоздал, мой нетерпеливый дракон, — грудно промурлыкала она на певучем валирийском, поднимаясь навстречу гостю с текучей грацией пустынной змеи. В ее слегка раскосых, темных глазах предсказуемо вспыхнул знакомый огонек страсти и готовности играть в их излюбленную, порочную игру.
Но едва танцовщица сделала шаг навстречу, Деймон резким движением скинул капюшон. В его темно-фиолетовых глазах стоял такой абсолютный, морозный и безжалостный расчет, что Бледное Горе невольно осеклась на полушаге.
Принц принципиально не стал разыгрывать привычный, набивший оскомину сценарий пылкого любовника. Аристократ вальяжно опустился в глубокое резное кресло, закинул ногу на ногу и посмотрел на женщину снизу вверх. Именно так могущественный суверен смотрит на своего самого ценного, невероятно полезного, но вполне заменимого министра.
— Наша игра закончилась, Мисария, — предельно спокойно, без малейших эмоций произнес Деймон, скользя оценивающим взглядом по ее точеному силуэту. — Хватит дешевого театра. Оставь эти томные кошачьи повадки для жирных, немытых лордов из Долины. Мне нужны четкие цифры, реальные имена и железобетонные факты.
Танцовщица замерла, словно налетев на невидимую стену. На ее кукольно-бледном лице на краткое мгновение промелькнуло искреннее замешательство, которое тут же сменилось предельно осторожной, звериной собранностью.