Мужчина брезгливо ткнул пальцем в один из флаконов.
— Вы ежедневно подмешиваете ему в питье маковое молоко в таких лошадиных дозах, от которых даже у здорового, взрослого быка помутится разум. Вы убеждаете доверчивого монарха прижигать малейшие царапины раскаленным железом вместо того, чтобы просто дать им спокойно зажить под чистой повязкой.
— Вы обычный воин, а не лекарь, принц Деймон! Вы совершенно ничего не смыслите в высоком искусстве исцеления! — взвизгнул Меллос, пытаясь отодвинуться.
Вместо ответа Деймон медленно, с наслаждением вытащил из-за пазухи перевязанный свиток, только что полученный от Мисарии. Он аккуратно, с демонстративной педантичностью положил его поверх недописанных писем мейстера.
— Зато я просто великолепно, лучше многих смыслю в древнем искусстве государственной измены, Меллос. В этом свитке — абсолютно полный, исчерпывающий список ваших тайных курьеров. Точные имена, даты отправок, дословные копии ваших секретных писем.
Аристократ выдержал театральную паузу.
— А в самом конце — подробное экспертное заключение лучших, независимых лекарей из Вольных Городов. Тех самых специалистов, которым я за щедрую плату показал точный химический состав ваших хваленых «успокоительных сборов» для правящего короля.
Принц замолчал, откровенно наслаждаясь тем, как у хваленого Великого Мейстера судорожно, в нервном тике задергалось нижнее веко. Внутренний нарцисс внутри нового разума Таргариена ликовал. Сломать волю уважаемого ученого мужа одним лишь весом правильно, вовремя поданного компромата было ничуть не менее приятно, чем играючи выбить из седла опасного врага на рыцарском турнире.
— Если этот прелюбопытный свиток завтра ранним утром совершенно случайно окажется на столе у Визериса… — вкрадчиво продолжал Деймон. Он почти ласково обвел пальцем тяжелую, звенящую цепь на шее ученого. — То даже легендарное мягкосердечие моего брата не спасет вас от плахи и топора палача. Тебя официально, перед всем честным народом объявят подлым отравителем короны.
Улыбка принца стала похожа на оскал.
— А твоя драгоценная Цитадель… о, поверь моему опыту, Архимейстеры публично, с радостью отрекутся от тебя в тот же день. Они назовут тебя выжившим из ума безумцем-одиночкой, лишь бы спасти собственную, запятнанную репутацию.
Меллос тяжело, прерывисто и хрипло задышал, хватая ртом воздух. Его узловатые, покрытые пигментными пятнами пальцы судорожно впились в деревянные края стола.
— Чего… чего именно вы хотите от меня, Ваше Высочество? — сдавленно, еле слышно спросил старик. Он был полностью сломлен и уничтожен, раздавлен тяжестью неопровержимых улик.
— Какая восхитительная, долгожданная прагматичность! — лучезарно просиял Деймон. Он слегка, почти по-дружески похлопал дрожащего мейстера по сгорбленному плечу. — Мне определенно нравится ваш новый, конструктивный настрой. Правила отныне будут предельно просты, Меллос. Вы, как и прежде, продолжаете усердно служить королю. Но с завтрашнего дня точный состав каждого снадобья, каждую добавленную целебную траву и каждый запланированный прижог вы лично, заранее согласовываете со мной.
Лицо принца вновь окаменело.
— Если Визерис хоть раз начнет клевать носом и засыпать на важных заседаниях Совета из-за вашей маковой дряни — я лично отрублю вам палец. За каждый подобный случай.
Меллос обреченно, судорожно закивал, покрываясь липким потом.
— Второе условие, — непререкаемым тоном продолжал наездник дракона, чеканя каждое произнесенное слово. — Абсолютно все ваши исходящие письма в Старомест отныне в обязательном порядке проходят строгую цензуру через меня. Вы будете писать только то, что я вам продиктую. Хайтауэры и Цитадель будут получать ровно ту искаженную информацию, которая выгодна мне.
Таргариен положил ладонь на эфес меча.
— Если я хоть краем уха узнаю, что вы тайком отправили хотя бы одну жалкую записку за моей спиной… моя «Темная Сестра» снесет вашу мудрую, седую голову значительно раньше, чем воробей успеет слететь с крыши этой башни. Мы договорились?
— Я… я предельно ясно понял вас, великий принц Деймон, — прошептал Меллос, низко опустив седую голову. — Я беспрекословно сделаю всё, как вы скажете.
— Вот и отлично, я знал, что мы поладим, — обворожительно улыбнулся победитель.
Он небрежно забрал со стола испорченную серебряную ложку, сунул ее в карман и бережно, заботливым жестом поправил съехавшую цепь на шее старика.
— Вы сделали единственно правильный выбор, Великий Мейстер. Будем отныне считать этот ночной разговор нашим маленьким, сугубо врачебным секретом.