Он физически чувствовал, как из его рук стремительно выскользает очередной поводок контроля.
— Абсолютно всему двору прекрасно известно, как публично холодны и враждебны были ваши отношения с законной супругой. Вы никогда, ни на один день не скрывали своего открытого, высокомерного пренебрежения к славному дому Ройсов.
— Немедленно замолчите, Отто! — резко, по-львиному рявкнул Визерис. Король с оглушительным грохотом ударил раскрытой ладонью по дубовому столу, заставив подпрыгнуть кубки.
В зале совета мгновенно, как по волшебству, установилась мертвая тишина. Разгневанный монарх тяжело, с присвистом дышал, а на его впалых щеках выступили нездоровые, багровые пятна ярости.
— У вас осталась в душе хоть одна крошечная капля человеческого сострадания?! — с клокочущим гневом проговорил государь, переведя яростный, испепеляющий взгляд на своего главного советника. — Мой родной брат только что потерял жену! Он последние три долгие недели вообще не отходил от меня ни на один шаг! Мы вместе, за одним столом ужинали вчера вечером! И у вас, сир, хватает наглости обвинять его в том чудовищном горе, что произошло за сотни миль от нашей столицы?!
Десница слегка побледнел, внезапно осознав, что собственными руками снова угодил в мастерски расставленную ловушку. Жгучее, неконтролируемое желание побольнее уколоть триумфатора сыграло с ним злую, непростительную шутку. В глазах скорбящего Визериса эти параноидальные подозрения выглядели уже не как похвальная забота о безопасности государства, а как банальная, слепая и мелочная ненависть к царственной семье.
— Прошу простить меня, Ваше Величество, — покорно склонил голову Хайтауэр, с огромным трудом сдерживая подступающую к горлу желчь. — Я вовсе не желал оскорбить принца. Я лишь хотел сказать, что безопасность Долины настоятельно требует нашего внимания и тщательного расследования инцидента.
— Я сам, лично отправлюсь в Долину, — внезапно, твердым голосом произнес Деймон, с шумом отодвигая стул и поднимаясь с кресла.
Абсолютно все члены Совета удивленно, не веря своим ушам, уставились на него.
Мужчина гордо выпрямился, привычным жестом одернув полы темного, траурного камзола. В каждой черточке его позы читалось незыблемое, благородное достоинство.
— Рея была моей законной женой перед ликом богов и судом людей, — проговорил вдовец, открыто и прямо глядя на брата. — Наш династический брак никогда не был счастливым. И я не стану сейчас дешево лицемерить, делая вид перед лордами, будто любил её больше собственной жизни. Но она была гордой, смелой женщиной из древнего, уважаемого дома. Я просто обязан присутствовать на ее погребении. Я должен личной рукой, от имени короны отдать дань уважения дому Ройсов и выразить искренние соболезнования ее скорбящему дяде.
Визерис посмотрел на стоявшего перед ним брата с невероятной, распирающей грудь гордостью и искренней теплотой. В этот возвышенный момент вечно скандальный Порочный Принц казался монарху истинным воплощением рыцарства и мудрости. Человеком, который нашел в себе силы перешагнуть через старые, личные обиды исключительно ради чести их великой семьи.
— Это… это невероятно достойный, мужской поступок, Деймон, — растроганно, со слезами на глазах произнес правитель. — Я безмерно горжусь тобой. Возьми с собой целую роту отборных Золотых Плащей для личной охраны в пути. И передай лорду Джереми, что корона всецело разделяет их тяжелую скорбь.
— Благодарю тебя за доверие, брат, — коротко, с достоинством наклонил голову принц.
Он не удержался и бросил на сидящего Отто короткий, исполненный абсолютного, издевательского превосходства взгляд.
Десница сидел неподвижно, как статуя, сжав зубы до скрипа эмали. Он проиграл этот важнейший раунд с оглушительным, позорным треском. Ненавистный Таргариен не просто чужими руками избавился от ненужной, мешающей жены. Он играючи получил полную, легальную свободу для заключения нового политического брака, невероятно укрепил свой моральный авторитет в глазах короля, и теперь официально отправлялся в Долину в безупречном статусе благородного, всепрощающего скорбящего вдовца.
Поздним вечером того же дня, перед самым отбытием, Деймон расслабленно стоял на широком каменном балконе в покоях принцессы Рейниры.
Девочка-наследница уютно устроилась прямо у его ног на мягком бархатном пуфе. Она крепко обняла колени и задумчиво глядела на мерцающие далеко внизу, словно светлячки, огни засыпающей столицы. Тонкие пальцы принцессы нервно, без остановки крутили изящный валирийский кулон, подаренный любимым дядей.