Девушка едва заметно, до побеления костяшек сжала свои тонкие пальцы в плотных складках платья. Девичья память мгновенно, яркой вспышкой нарисовала властный образ Порочного Принца. Его жесткие прикосновения, его обжигающие губы на ее шее в темном коридоре. Глубоко внутри нее, словно тлеющий уголь, вновь вспыхнула темная, пьянящая, собачья преданность новому хозяину.
— Мой отец очень много и тяжело трудится во благо короны, Ваше Величество, — ровным, кротким тоном благочестивой дочери произнесла Алисента.
Она грациозно налила дымящийся отвар в золотой кубок.
— Он так сильно, так искренне переживает за благополучие нашего государства. Буквально на днях он снова, очень долго и эмоционально говорил со мной о принце Деймоне… Настойчиво убеждал меня, что его высочество нужно любой ценой держать как можно дальше от столицы и двора.
Визерис недовольно нахмурился, в его слабом голосе прорезалось явное, нескрываемое раздражение:
— Твой отец во всем, абсолютно во всем видит только измену и предательство! Деймон поехал в холодную Долину исключительно для того, чтобы выполнить свой священный, мужской долг перед светлой памятью законной жены!
— Я знаю это, мой король… — тихо, покорно соглашалась девушка.
Она бережно подала теплый кубок правителю, словно невзначай, ласково коснувшись его дрожащих пальцев своей прохладной ладонью.
— Я так и сказала отцу. Я умоляла его поверить, что он, возможно, слишком предвзят и неоправданно строг к вашему родному брату. Но отец… он просто так сильно, до дрожи боится за вашу безопасность. Иногда, в минуты отчаяния, мне начинает казаться, что в своем параноидальном страхе потерять власть и свое влияние при дворе, он попросту перестает видеть очевидное. Перестает видеть, как сильно, как искренне вы любите принца, а принц — любит вас.
Визерис, пораженный этими словами, замер с поднесенным к губам кубком. Выверенные, смертоносные слова Алисенты безошибочно попали в самую уязвимую, кровоточащую точку его души. Они прозвучали вовсе не как грубое, политическое обвинение лорду Деснице. Они прозвучали как горькое, печальное и откровенное наблюдение любящей дочери, которая всем сердцем сочувствует фатальным ошибкам своего стареющего отца.
— Ты… скажи мне, ты и правда так думаешь, дитя? — тихо, с надеждой в голосе спросил сломленный монарх.
— Мой отец искренне желает вам только добра, — прерывисто выдохнула девушка.
Она скромно опустила взгляд с безупречно наигранным девичьим смущением.
— Но, к сожалению, он видит коварных врагов везде, даже там, где их нет. В маленькой принцессе Рейнире, в благородном принце Деймоне… А ведь я помню, когда принц еще был здесь, в замке, он говорил с Рейнирой исключительно о том, как уберечь вас от лишних тревог и забот. Он по-настоящему, всей душой любит вас, Ваше Величество. Мне так невыносимо больно и стыдно видеть, как мой собственный отец изо дня в день пытается вбить ржавый клин между родными по крови братьями.
Визерис, не отрывая взгляда от ее лица, сделал глубокий, долгий глоток медового отвара. Успокаивающее снадобье мгновенно распространило по больному телу приятное, обволакивающее тепло. А ядовитые, смертоносные зерна сомнений, с такой пугающей любовью и мастерством посеянные Алисентой, мгновенно пустили крепкие побеги в его ослабевшем, ищущем покоя разуме.
Великий Десница казался монарху теперь не мудрым, незаменимым советником, на которого можно опереться. Он виделся подозрительным, вечно всем недовольным и уставшим от жизни стариком, который исключительно из личной, мелкой неприязни к Деймону методично отравляет атмосферу в королевской семье.
— У тебя невероятно добрая, кристально чистая душа, моя Алисента, — прошептал растроганный до слез король, накрывая ее маленькую, дрожащую ручку своей широкой ладонью. — Твой отец совершенно не ценит того, каким истинным сокровищем он обладает. Спасибо тебе за твою честность, дитя.
Девушка смиренно склонила голову, надежно скрывая промелькнувшую на тонких губах победоносную, затаенную улыбку. Подробные инструкции принца сработали просто безупречно.
Ровно два дня спустя принц Деймон Таргариен с триумфом вернулся в Королевскую Гавань из своей северной поездки.