Ларис медленно, с огромным физическим трудом опускаясь на здоровое колено прямо в сырую землю, низко склонил курчавую голову перед победителем:
— Я… я ваш верный, покорный слуга, принц Деймон. Отныне и до самого конца своих дней.
— Вот и чудно. Я знал, что ты на редкость благоразумный юноша, — расплылся в довольной ухмылке Таргариен, поправляя плащ. — Встань, не пачкай штаны. И принеси мне завтра к раннему утру полный, подробный список абсолютно всех лордов, которых скользкий Отто пытался подкупить золотом или должностями, пока я воевал на Ступенях.
Глубокая, безлунная ночь накрыла Королевскую Гавань густым, непроницаемым бархатным покрывалом.
В личных, роскошных покоях Деймона медленно догорали ароматические свечи, отбрасывая причудливые тени. Тяжелая, окованная железом дубовая дверь тихо, едва слышно скрипнула. В комнату стремительно выскользнула тонкая девичья фигура, закутанная в темный, неприметный плащ.
Алисента Хайтауэр резким движением скинула капюшон. Ее густые каштановые волосы сильно растрепались, грудь тяжело вздымалась от частого, рваного дыхания, а щеки горели ярким, нездоровым румянцем. За долгие месяцы вынужденной разлуки ее маниакальная психологическая и физическая зависимость от Порочного Принца достигла своего абсолютного, болезненного предела.
Она практически не спала ночами, ворочаясь в холодной постели, ежесекундно мечтая лишь о том самом моменте, когда Таргариен снова вернется в замок и позовет её к себе.
Деймон спокойно стоял у открытого окна, не спеша, маленькими глотками потягивая любимое арборское вино из хрустального кубка. Принц даже не соизволил обернуться на шум шагов, но на его тонких губах уже играла торжествующая, собственническая ухмылка.
— Ты заставила себя слишком долго ждать, милая Алисента, — с легким упреком прошептал он в тишину комнаты.
Девушка сорвалась с места. Подбежав к нему, совершенно не помня себя от нахлынувших, захлестывающих с головой чувств, она судорожно, до боли в пальцах вцепилась ладонями в его широкую грудь.
— Я просто не могла прийти раньше… Мой отец… отец маниакально следил за каждым моим шагом! — горячо зашептала она, прижимаясь к нему. — Он был в абсолютном, неконтролируемом бешенстве после вашего сегодняшнего триумфа в Тронном зале!
Деймон небрежно, не глядя поставил кубок на столик. Он резко, по-хозяйски обхватил её за тонкую талию и прижал к себе с такой первобытной силой, что Алисента тихо, сладостно ахнула. Его горячие губы мгновенно накрыли её приоткрытый рот — жестко, требовательно, бесконечно властно, без остатка выпивая её жалкое сопротивление и подавляя волю до последней капли.
— Деймон… — судорожно, со стоном выдохнула дочь Десницы.
Мужчина на секунду милостиво отстранился, скользя обжигающими губами по её трепещущей, беззащитной шее.
— Он… мой отец всерьез хочет просить короля о вашем немедленном изгнании… Он уже готовит новые, подлые доносы…
— Забудь о своем отце. Он больше не имеет над тобой власти, — глухо повелел Порочный Принц.
Его пальцы уже ловко расстегивали тугие завязки на её строгом, благочестивом платье.
Руки Таргариена двигались невероятно уверенно, знающе, изучив ее тело как карту, вызывая у Алисенты крупную, неконтролируемую дрожь наслаждения. Каждое властное прикосновение воина окончательно и бесповоротно ломало жалкие остатки ее вбитой с детства скромности. В этих руках правильная, богобоязненная девушка превращалась в полностью подконтрольное, фанатично преданное хозяину существо, готовое на любое преступление ради его ласки.
Деймон легко подхватил разгоряченную леди на руки и небрежно опустил на широкий дубовый стол, прямо поверх разложенных военных карт и важных документов. Он мгновенно, безраздельно заполнял собой абсолютно все ее мысли, страхи и чувства.
В этой яркой вспышке всепоглощающей, темной страсти, балансирующей на самой грани дозволенного, Алисента окончательно и радостно растворилась в чужой, доминирующей воле. Она добровольно, с восторгом отдавала ему все свои дворцовые тайны, свое молодое тело и свою истерзанную душу, навсегда забыв о святых Семи, о строгом отце и о собственном дочернем долге.
Когда первая, самая неистовая буря страсти наконец утихла, Алисента расслабленно лежала на его широкой груди. Девушка тяжело дышала, с нежностью перебирая пальцами влажные серебряные пряди волос своего господина.