— Отец намерен любой ценой сосватать меня за короля Визериса… — виноватым, сдавленным шепотом призналась она.
Леди с затаенной опаской заглянула в мерцающие, темно-фиолетовые глаза расслабленного Деймона, ожидая вспышки гнева.
— Он собирается официально предложить этот брачный союз на следующем же, утреннем заседании Малого Совета.
Таргариен медленно, успокаивающе провел мозолистой ладонью по её гладкой, обнаженной спине. На его аристократичном лице не дрогнул ни один мускул недовольства, зато расцвела широкая, хищная и поистине гениальная ухмылка.
— Пускай предлагает, не мешай ему, — ласково прошептал принц, невесомо целуя успокоившуюся девушку в макушку. — Твой самонадеянный отец свято думает, что делает на доске победный ход новой королевой. Старый дурак даже не догадывается о главном. О том, что эта прекрасная королева уже давно, всецело и безраздельно играет только на моей стороне.
Сырое, промозглое утро над Королевской Гаванью выдалось неприветливым и туманным. В башенном, уединенном кабинете Командующего Городской стражей витал едва уловимый, специфический аромат сухого благородного лавра и старого, пыльного пергамента.
Деймон Таргариен неподвижно стоял у узкого, витражного стрельчатого окна. Принц задумчиво, ритмично вертел в длинных пальцах снятый с руки тяжелый перстень с крупным рубином. За его спиной, стараясь не шуметь, тихо переступая с ноги на ногу и тяжело опираясь на резную деревянную трость, покорно замер Ларис Стронг.
— Это письмо было срочно отправлено ночным, самым быстрым вороном прямиком в Старомест, — мягким, стелющимся по полу шепотом заговорил Клубоногий, отрабатывая свою новую верность. — Мой верный человек в дворцовой воронятне успел снять с него абсолютно точную копию перед тем, как птица поднялась в воздух. Сир Отто Хайтауэр пишет своему старшему брату, лорду Хоберту.
Принц медленно, с грацией сытого льва повернулся к собеседнику. На его лице играла прохладная, едва заметная, предвкушающая улыбка.
— Будь любезен, прочти мне вслух самые сочные, откровенные выдержки, Ларис. Я просто до дрожи люблю витиеватую поэзию наших амбициозных южных лордов.
Стронг послушно развернул небольшой, исписанный мелким почерком кусочек желтоватой папирусной бумаги:
— «Принцесса Рейнира слишком юна, глупа и невыносимо своенравна. А тлетворное влияние Порочного Принца Деймона на разум короля достигло совершенно пугающих, опасных пределов. Если наш правитель Визерис не свяжет себя новым, правильным браком в ближайшие месяцы, нам никогда не удастся утвердить истинный порядок в Вестеросе. Я тщательно, шаг за шагом готовлю благодатную почву для предложения брачного союза с нашим славным домом. Моя послушная дочь Алисента успешно завоевала полное, безоговорочное доверие государя. Когда у них закономерно родится здоровый сын, мы силой заставим Малый Совет пересмотреть закрытый вопрос о престолонаследии…»
Ларис тактично умолк, свернул копию и крайне осторожно, исподлобья взглянул на реакцию Порочного Принца, ожидая бури.
Каноничный, несдержанный Деймон, услышав о столь наглой попытке лишить его или племянницу Рейниру законных прав на Железный Трон, мгновенно пришел бы в ярость. Он наверняка ворвался бы в личные покои Десницы с обнаженным валирийским мечом и бездумно устроил кровавую баню прямо на глазах у обезумевшей короны.
Новый же Таргариен, обладая выдержкой истинного правителя, лишь тихо, совершенно искренне и весело рассмеялся.
— «Заставим пересмотреть», — с явной полуулыбкой повторил принц цитату.
Он сделал легкий, пружинящий шаг к дубовому столу.
— Какое потрясающее, невероятно трогательное самообольщение. Этот кабинетный червь Отто искренне верит, будто все Семь Королевств — это просто большая счетная палата, где абсолютно всё в этом мире решается лишь росчерком пера и каплей сургуча.
— Что прикажете немедленно делать с этим компрометирующим письмом, Ваше Высочество? — деловито поинтересовался Стронг, готовясь к поручениям. — Отдать оригинал прямо в руки рассерженному королю?
— Ни в коем, блядь, случае, — жестко отрезал Деймон.
Он грациозно налил себе в кубок немного легкого, утреннего вина.
— Мой брат Визерис слишком, непростительно добр и слеп. Если я сам принесу ему это обличительное письмо, он, скорее всего, решит, что это очередная подделка. Подумает, что я снова плету коварные интриги против честного Десницы исключительно из личной, старой неприязни. Нет, мы поступим куда изящнее и тоньше. Отто Хайтауэр сегодня сам, собственными руками принесет и зачитает себе смертный приговор на следующем же заседании Малого Совета.