— Брат мой любимый, леди Алисента — воистину чудесная, чистая девица. Она невероятно добра, прекрасно воспитана и, я уверен, абсолютно искренне сочувствует твоей душевной боли. Я лично, своими глазами неоднократно видел, с какой потрясающей нежностью она ухаживала за тобой по вечерам. Если ты, как король и мужчина, решишь сделать ее своей новой королевой — клянусь богами, я самым первым от всего сердца благословлю этот прекрасный союз!
Визерис удивленно, не веря своим ушам, и несказанно радостно выпрямился в кресле:
— Деймон… брат, ты сейчас говоришь это серьезно? Ты действительно не против моего брака с Хайтауэр?
— Я желаю тебе только безграничного счастья, Визерис, — прочувствованно, приложив руку к груди, отозвался принц.
Он подкрепил свои сладкие слова самым теплым, понимающим братским взглядом. Но затем его лицо неуловимо изменилось.
— Но… как действующий Командующий твоей стражей и первый защитник интересов короны, я просто обязан думать о букве закона. И о будущем спокойствии державы.
Деймон в мгновение ока сделался пугающе серьезным, его бархатный голос приобрел жесткие, стальные, совершенно нетерпящие малейших возражений интонации:
— Мы с вами все прекрасно знаем, сколь лживы и коварны грязные придворные шепотки. Чтобы ни у кого, ни в одном уголке Семи Королевств даже не возникло мерзкой, крамольной мысли, будто амбициозный дом Хайтауэров расчетливо подложил свою юную дочь в постель скорбящего короля исключительно ради захвата Железного Трона… мы просто обязаны составить особый, строгий брачный договор.
Отто Хайтауэр медленно, пятнами начал бледнеть.
— Какой еще особый договор, принц? О чем вы говорите? — прохрипел он.
Деймон тяжело оперся ладонями о столешницу, угрожающе наклоняясь к побледневшему Деснице:
— Очень простой и справедливый. Перед тем, как верховный септон навеки соединит руки Визериса и Алисенты в Великой Септе, лорды абсолютно всех Великих Домов Вестероса принесут повторную, нерушимую клятву верности. Присягу принцессе Рейнире как единственной, полновластной и неоспоримой наследнице Железного Трона.
Таргариен выдержал паузу, чеканя финал.
— А в самом брачном договоре золотыми чернилами по белому пергаменту будет прописано следующее: любые дети, которые могут в будущем родиться от этого союза — будь то сыновья или дочери — не имеют абсолютно никаких законных притязаний на Трон. Они навсегда встают в общей очереди наследования строго после Рейниры и всех ее прямых потомков.
В зале заседания будто по мановению магии мгновенно выкачали весь воздух.
Отто стоял на ватных ногах, физически не в силах вымолвить ни единого слова в свою защиту. Его главная, гениальная, ювелирно выверенная годами комбинация — посадить на Трон своего родного внука с кровью дракона — только что с оглушительным треском разрушилась прямо на его глазах.
Если он сейчас покорно согласится на кабальные условия Деймона, брак Алисенты с королем полностью терял для Хайтауэров любой политический и стратегический смысл. Он превращал его дочь в красивую, но бесправную королеву-консорта, лишенную права передать реальную власть своему семени. Если же Десница начнет с пеной у рта спорить и отказываться — он тем самым публично, открыто признает перед Визерисом, что искал в этом браке лишь безграничной власти для своего рода! Шах и мат.
— Это… это совершенно беспрецедентно, — с трудом вытолкнул из пересохшего горла Десница, и его сбившийся голос дал позорного петуха. — Подобные оскорбительные условия втаптывают в грязь честь древнего дома Хайтауэр!
— Унижают вашу честь? — искренне, растерянно переспросил Деймон, всплеснув руками с потрясающе наигранным изумлением. — Чем же именно, позвольте спросить, сир Десница? Вы ведь буквально минуту назад горячо уверяли всех нас, что заботитесь исключительно о благе всего королевства и о душевном покое Визериса! Или… или вы отдаете свою кровиночку-дочь за стареющего короля только ради того, чтобы подло согнать Рейниру с Трона?
Визерис, чье лицо исказилось от понимания, резко перевел тяжелый, налившийся праведным гневом взгляд на съежившегося Отто:
— Мой брат Деймон абсолютно прав! — громко, чеканя каждое слово, высказался монарх, ударив кулаком по столу. — Рейнира — моя кровная, единственная наследница. Это решение окончательно и неизменно! Если твой дом, Отто, действительно, искренне желает мне только добра, эти справедливые условия не должны тебя нисколько смущать.
— Ваше Величество, молю, выслушайте… — жалко лепетал Десница, физически чувствуя, как твердая земля навсегда уходит из-под ног.