— Лорд Лионель, — Визерис, выглядевший после отмены мака на удивление здоровым, бодрым и заметно окрепшим, с неподдельной теплотой посмотрел на своего нового главного советника. — Я знаю, этот высокий пост Десницы невероятно тяжело дается тем, кто постоянно ищет в нем лишь собственную, корыстную выгоду и власть. Но я знаю вашу кристальную честность. Нашему королевству сейчас, как никогда, нужен строгий порядок, а мне… мне нужен верный, бескорыстный друг.
— Я приму эту тяжелую цепь с величайшей честью, Ваше Величество, — суховато, без лишних эмоций, но абсолютно искренне склонил седеющую голову лорд Стронг. — Мой верный меч и мои знания законов Вестероса отныне и навсегда безраздельно принадлежат только короне.
Деймон Таргариен, сидевший ровно напротив и неторопливо, с легким звоном крутивший в длинных пальцах трофейную серебряную монету Триархии, едва заметно, уголками губ улыбнулся.
Официальное назначение Лионеля было для Порочного Принца просто идеальным, блестяще разыгранным исходом партии. Прямолинейный законник никогда в жизни не станет замышлять тайный дворцовый переворот за спиной короны, потому что незыблемый кодекс чести для него всегда превыше всего на свете.
А если упрямый лорд Стронг вдруг, по долгу службы, начнет проявлять излишнее, мешающее усердие в тех деликатных вопросах, которые его совершенно не касаются… что ж. Специально для этого в его собственной семье всегда имелся младший, обделенный судьбой сын. Клубоногий Ларис, который, будучи прижатым к стене, всегда готов слить любую, даже самую страшную семейную тайну исключительно ради сохранения собственной, драгоценной шкуры.
— Это воистину замечательный, мудрый выбор, брат, — громко, с прочувствованной радостью произнес Порочный Принц.
Он ловким щелчком отправил сверкающую монету обратно в поясной кошель и грациозно поднялся со своего места.
— Лорд Лионель — это, пожалуй, единственный человек при нашем развращенном дворе, чья репутация кристально чиста, как нетронутый снег на самых высоких вершинах Копья Дракона. Городская стража, и я лично, с огромным удовольствием выражаем новому лорду Деснице свое полное, безоговорочное почтение.
Лионель Стронг сдержанно, с достоинством кивнул принцу, принимая похвалу:
— Искренне благодарю вас, принц Деймон. Я очень надеюсь на ваше всестороннее содействие в важных вопросах обеспечения безопасности столицы.
— Мое содействие? — Порочный Принц весело, с хищным огоньком прищурился, неспешно пройдясь вдоль длинного стола. — О, многоуважаемый лорд Десница, уверяю, вы еще сами искренне удивитесь тому, насколько безопасным и невероятно тихим станет этот огромный замок. Особенно сейчас, когда из него наконец-то вымели грязной метлой абсолютно всех прожорливых староместских крыс.
Глубоким вечером в затененной, скрытой от посторонних глаз галерее Твердыни Мейгора стояла густая, почти осязаемая тишина.
Молодая королева Алисента скользила по холодным мраморным плитам, словно привидение, лишь едва слышно касаясь тяжелым подолом своего закрытого, изумрудно-зеленого бархатного платья свисающих портьер.
Официально, для своих многочисленных служанок и стражи, благочестивая девушка направлялась в королевскую септу для уединенной, долгой вечерней молитвы перед ликами Семерых. Но на самом деле каждый ее робкий, крадущийся шаг был заранее, тщательно продуман и взвешен тем самым человеком, который прямо сейчас властно ждал её в самом конце этого темного коридора.
За массивной, богато украшенной резной аркой, надежно скрытая от случайных глаз скучающих караульных, неподвижно замерла высокая мужская фигура в черном.
— Ты непозволительно запаздываешь, моя милая королева, — внезапно раздался из густого полумрака знакомый бархатный, слегка насмешливый голос.
Алисента испуганно вздрогнула всем телом и мгновенно остановилась, прижав руки к груди. Ее густые каштановые волосы были сложным образом уложены в высокую, истинно королевскую прическу, богато переплетенную настоящими жемчужными нитями. На высокой, бледной груди девушки тяжело и вычурно покоился массивный изумрудный крест — последний, прощальный подарок отца перед его позорным изгнанием из столицы.
Но стоило только Порочному Принцу сделать один плавный шаг из скрывающей его тени, как вся ее напускная королевская спесь, гордость и благочестивая, прямая осанка мгновенно испарились, словно утренний туман над Черноводной.
— Деймон… я не могла раньше… — судорожно, ловя ртом воздух, выдохнула она, испуганно оглядываясь на пустой, гулкий коридор за своей спиной. — Мой муж… Визерис ждет меня в своих личных покоях ровно через час. Он… он хочет серьезно поговорить со мной о будущих наследниках.