Когда пришло время отдать страшный приказ Сиракс выдохнуть пламя, Рейнира замялась. Ее губы задрожали, на глаза навернулись слезы. Визерис в своем тупом оцепенении горя даже не заметил состояния дочери.
Деймон сделал полшага вперед и едва заметно, ободряюще кивнул племяннице, многозначительно коснувшись пальцами рукояти «Темной Сестры». Девушка перехватила этот взгляд. Она судорожно выпрямила спину, нащупала под тканью платья и сжала в кулаке подаренный валирийский кулон.
Взгляд ее прояснился, наполнившись твердостью, и над утесом звонко разнеслось:
— Дракарис!
Ревущее золотое пламя жадно поглотило завернутые в саваны тела Эммы и крошечного младенца.
Спустя два часа, когда едкий дым над Драконьим Камнем окончательно рассеялся, Визерис неожиданно созвал экстренное заседание Малого Совета. Король выглядел так, будто за одну ночь постарел на десять лет, но в его ввалившихся глазах больше не было вчерашней растерянности. Там поселилась глухая, отчаянная решимость человека, загнанного в угол собственным горем.
— Я принял окончательное решение, — глухо, но твердо произнес монарх, обводя тяжелым взглядом собравшихся за столом лордов. — Королевству нужна ясность и стабильность. Я назову своего прямого наследника прямо сейчас.
Отто Хайтауэр хищно подался вперед. В его блеклых глазах вспыхнул нескрываемый политический азарт. Десница уже блестяще подготовил в уме длинную, аргументированную речь о том, что принц Деймон слишком жесток, опасен и нестабилен, и что единственным логичным, спасительным выбором для короны является юная принцесса Рейнира. Та самая Рейнира, которую он дальновидно рассчитывал чуть позже подложить под своего внука.
— Ваше Величество, это мудрый шаг… — елейным голосом начал было Отто.
— Я объявляю Рейниру принцессой Драконьего Камня и моей полноправной наследницей, — резко отрезал Визерис, не дав деснице закончить мысль.
В зале заседаний повисла звенящая, напряженная тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине. Все взгляды присутствующих мгновенно, как по команде, устремились на Деймона. Лорды, затаив дыхание, ждали грандиозного взрыва. Ждали, что вспыльчивый Порочный Принц с проклятиями обнажит меч, перевернет стол, назовет брата безумцем и улетит на Караксесе сеять хаос.
Но новый обитатель этого тела лишь вальяжно, с легким скрипом откинулся на спинку резного кресла. На его тонких губах играла легкая, почти одобрительная, спокойная улыбка.
Он медленно встал из-за стола, обошел его и подошел к ошеломленной, неверящей своим ушам Рейнире. Принц грациозно опустился перед племянницей на одно колено, склонил голову и громогласно, так, чтобы его слова впечатались в память каждого лорда в этом зале, произнес:
— Принцесса Драконьего Камня. Мое лезвие и моя жизнь — отныне ваши, Ваше Высочество. До самого скончания моих дней.
Отто Хайтауэр стремительно бледнел, сливаясь цветом с пергаментами на столе. Все его многоходовые комбинации, выстраиваемые месяцами, только что развалились в труху. Деймон не просто не стал врагом новоиспеченной наследницы, как рассчитывал десница — он только что на глазах у всего совета официально стал ее главой гвардии, ее первым мечом и самым близким, доверенным лицом при дворе.
Спустя три долгих, полных шепотков и интриг дня, в массивные двери личных покоев принца робко постучали.
На пороге, переминаясь с ноги на ногу, стояла юная Алисента Хайтауэр. Она тяжело, прерывисто дышала, а ее тонкие пальцы до побеления костяшек нервно терли кожаный корешок тяжелой книги. Ее отец явно отправил дочь «утешить» скорбящего короля чтением историй, но чтобы попасть в королевские покои незамеченной, девушке сначала нужно было заручиться поддержкой Командующего стражей, чьи люди стерегли каждый коридор.
— Принц Деймон… — пролепетала она, поспешно опустив глаза в пол. — Мой отец сказал, что королю этим вечером может потребоваться… приятное общество. И чтение вслух.
Мужчина оперся о дверной косяк и окинул фигуру Алисенты долгим, раздевающим, изучающим взглядом. Он видел её насквозь: первобытный страх перед властным отцом, загнанное глубоко внутрь чувство долга, неосознанное, пульсирующее желание вырваться из душной золотой клетки, в которой её годами держал хитроумный лорд Отто.
— Проходи, милая Алисента, — его голос зазвучал вкрадчиво и гладко, как дорогой мирийский шелк. Он плавно отступил на шаг назад, приглашающим жестом указывая вглубь освещенной свечами комнаты.