— Проклятый Порочный Принц… — сквозь зубы процедил Морган, неуверенно поднимая свой меч. — Это… это чистая измена короне, Таргариен!
— Измена? Неужели? — Таргариен искренне, со вкусом, запрокинув голову рассмеялся, подаваясь вперед. — И эти громкие слова мне говорит человек, который словно вор прокрался в королевский замок посреди ночи, через вонючую крысиную нору, в компании десятка лисских головорезов? Скажите мне честно, Морган… Старик Отто перед вашей отправкой сюда хотя бы сходил помолиться Семибожию за упокой ваших грешных душ? Или он просто пообещал вам гору золота, которого у него нет?
— Могущественный Старомест никогда не сломить твоими подлыми чарами, Таргариен! — в отчаянии заорал южный рыцарь.
Он окончательно терял самообладание от пугающего, ледяного спокойствия принца.
— Взять его, живо!
Морган с отчаянным, самоубийственным криком бросился вперед, наивно рассчитывая сбить стоящего без доспехов Порочного Принца первым же, мощным ударом меча.
Но опытный воин Деймон не стал вступать в долгий, красивый фехтовальный поединок для потехи публики. В его скупых движениях не ощущалось ни капли рыцарской спеси или желания покрасоваться. Там была лишь математически точная, зверская и безжалостная грация профессионального, хладнокровного убийцы.
Деймон сделал неуловимый, мягкий уклон влево. Острое лезвие Моргана с жалобным свистом рассекло лишь пустой воздух. А тяжелая «Темная Сестра» с сухим, звонким и страшным хрустом без труда пробила слабое сочленение доспехов рыцаря в районе незащищенной шеи.
Горячая, алая кровь веером брызнула на ослепительно белые мраморные плиты. Сир Морган захлебнулся собственным, булькающим криком боли. Он выронил меч и грузно грохнулся на колени, судорожно зажимая хлещущую рану слабеющими пальцами.
— Стреляйте, — небрежно, лениво, даже не повернув головы в сторону опешивших наемников, повелел Порочный Принц своим людям.
Сухой, оглушительный гул десятков арбалетных спусков разом сотряс узкую галерею. Тяжелые стальные болты один за другим, с влажным стуком вонзались в незащищенные тела южан. Тех отчаянных, кто еще пытался с криком поднять мечи и броситься в атаку, мгновенно смяли и втоптали в пол бронированной фалангой тяжеловооруженные Золотые Плащи во главе с разъяренным Лютором Ларджентом. В замкнутом, узком коридоре разразилась короткая, страшная и абсолютно беспощадная бойня без пленных.
Спустя буквально три минуты в залитой кровью галерее все было окончательно кончено.
Двадцать изуродованных трупов вповалку лежали в расширяющихся лужах крови на белом, скользком мраморе. Деймон Таргариен невозмутимо стоял прямо посреди этого жуткого ковра из тел. Он методично, с брезгливым выражением лица вытирал лезвие «Темной Сестры» о зеленый плащ поверженного, хрипящего Моргана.
Нарциссический, холодный разум Таргариена торжествующе упивался этим моментом: грандиозный, тщательно спланированный завершающий аккорд хитроумной стратегии Отто Хайтауэра превратился в кровавый, жалкий фарс за какие-то считанные секунды.
Принц наклонился и резким движением сорвал с пояса мертвого Моргана заветный кожаный тубус. Развернув извлеченный пергамент, он быстро, цепким взглядом пробежал глазами неровные строки с тяжелыми гербовыми печатями Староместа. На его тонких губах вновь расцвела победоносная, дьявольская ухмылка.
— Лютор, — негромко окликнул он Ларджента, вытиравшего меч.
— Да, слушаю, мой принц? — капитан шагнул вперед, переступая через труп.
— Оставь все эти тела лежать прямо здесь. Ничего не убирать и не вытирать лужи. А теперь… пойдем-ка аккуратно разбудим моего любимого брата. Настала пора наглядно показать Визерису, какие именно вероломные гости приходят к нему без стука по ночам.
Спустя еще полчаса в прохладных галереях Твердыни Мейгора витал тяжелый, тошнотворный запах свежей крови и ржавого железа.
Заспанный Визерис торопливо, прихрамывая, шел по коридору в плотном кольце сопровождения бряцающих доспехами Рыцарей Королевской гвардии. На разбуженном короле был накинут лишь тяжелый ночной халат поверх сорочки. Его лицо казалось белым как свежее полотно, а руки судорожно, до побеления костяшек сжимали резную трость.
Когда взволнованный монарх наконец ступил на загроможденную изувеченными трупами площадку, он в ужасе замер, нечаянно наступив носком домашней туфли в густой, липкий алый потек.