Празднуя победу, Командующий стражей не подозревал, что далеко на Юге, в самом сердце Староместа, под протяжные звуки вечерних колоколов разворачивалась совершенно иная сцена.
В глубоких, вырубленных прямо в скальной породе подвалах под Высокой Башней стоял густой, тошнотворный запах горелого воска, сушеного папоротника и застоявшейся, гнилой воды. Здесь не было вычурных гобеленов или золотых чаш — лишь голые, плачущие каменные стены, сплошь покрытые вековой плесенью.
В центре этой мрачной обители, едва освещенный одинокой масляной лампой, сидел Отто Хайтауэр.
За прошедшие долгие месяцы бывший Десница превратился в жалкую тень самого себя. Его некогда ухоженные волосы полностью поседели, щеки мертвенно ввалились, а в глубине погасших глаз теперь залегла глухая, черная и отчаянная ненависть. Потеряв всякое влияние на слабовольного короля, изгнанный из столицы с позором и лишенный поддержки собственной дочери, Отто окончательно осознал: обычными политическими интригами Порочного Принца не сломить.
Напротив него, словно растворившись в густом полумраке, стоял высокий человек в глубоком сером плаще. Лицо незнакомца оставалось надежно скрытым в тени объемного капюшона, а голос звучал сухо и совершенно безэмоционально — словно шелест сухих осенних листьев по заброшенной могильной плите.
— Вы просите о невозможном, сир Отто, — тихо, но веско произнес гость. — Принц Деймон Таргариен плотно окружен верной стражей. Его дракон бодрствует день и ночь. Его вездесущие шпионы докладывают о каждом вздохе южных лордов.
— Нет ничего невозможного для тех, кто истово служит Многоликому Богу, — сдавленно, с отчаянным булькающим хрипом вытолкнул из себя Хайтауэр, с трудом двигая по дубовому столу тяжелый железный ларец.
Крышка сундучка с протяжным скрипом откинулась. На дне, утопая в мягком красном бархате, мерцали не просто банальные золотые драконы. Там покоились древнейшие валирийские фолианты, тайно вывезенные из закрытых архивов Цитадели, и редчайшие черные самоцветы, стоимость которых с лихвой перекрывала доход целого замка за добрый десяток лет.
— Это золото всего Староместа, — прошептал изгнанник, и его скрюченные пальцы судорожно впились в неровные края стола. — Это последние, величайшие сокровища моего древнего рода. Я без остатка отдаю их вам. Но я хочу… я безумно жажду видеть, как этот надменный ублюдок захлебнется собственной гордыней!
Человек в сером плаще медленно, словно нехотя, протянул руку. Его пальцы, неестественно длинные и бледные, едва касаясь, скользнули по потрескавшимся старинным пергаментам.
— Золото — лишь бренный металл, — отстраненно, без капли жадности ответил Безликий. — Но предложенные вами фолианты хранят забытый рецепт «Крови Дракона». Того самого древнего яда, который не оставляет ни малейших следов в теле и не определяется даже самыми искусными мейстерами. Он не дарует милосердную, быструю смерть. Эта отрава заставляет плоть медленно сгорать изнутри, превращая остаток жизни в непрерывный, сводящий с ума Ад.
— Какова окончательная цена? — сухими, искусанными до крови губами спросил бывший Десница, подаваясь вперед.
Наемник слегка приподнял голову. На короткую секунду из-под надвинутого капюшона блеснули совершенно пустые, жуткие мертвые глаза, в которых парадоксальным образом не отражался свет стоящей рядом лампы.
— Цена уже сполна заплачена, сир Отто. Вашей почерневшей душой и будущим вашего некогда великого дома. Многоликий Бог с благосклонностью принимает ваш дар.
Мужчина в плаще одним плавным движением забрал ларец и растворился в непроглядной темноте подземелья столь же бесшумно, как и появился минутами ранее.
Отто Хайтауэр остался в звенящем одиночестве. На его тонких губах медленно расцвела страшная, откровенно безумная ухмылка. Старик прекрасно знал, что вчистую проиграл свою войну за трон. Но теперь, выпустив из небытия древний теневой ужас, бывший Десница собственными руками зажигал факел, способный спалить весь кичливый род Таргариенов дотла.
Поздней ночью Порочный Принц расслабленно стоял на просторном балконе своих башенных покоев.
Королевская Гавань у ног правителя спала спокойным, глубоким сном. Внизу, в полумраке широкого замкового двора, мерно сменялись ночные караулы Золотых Плащей. Все вокруг было идеально. Все находилось под полным, абсолютным контролем грозного Командующего.
Таргариен неспешно налил себе кубок терпкого арборского вина, сделал глубокий, освежающий глоток и тихо усмехнулся в пустоту:
— Весь Вестерос у моих ног.