— Благородные лорды и прекрасные дамы! — восторженно, на весь зал возопил разомлевший король. — Позвольте же мне поднять этот кубок за ту удивительную женщину, которая в муках подарила мне двоих прекрасных, здоровых сыновей! За мою милую, самую кроткую и любящую королеву Алисенту!
Захмелевший зал немедленно подхватил королевский тост дружным, одобрительным ревом и стуком кубков о деревянные столешницы.
Алисента невероятно смущенно, но искренне улыбнулась, скромно поджимая покрасневшие губы. Однако её собственный бокал, как назло, оказался совершенно пуст — нерасторопные слуги в суматохе пира еще не успели обновить напитки на её краю стола.
Деймон Таргариен, находясь на самом пике своего нарциссического, всеобъемлющего великодушия и остро желая публично продемонстрировать всему собравшемуся двору «полное, нерушимое единство правящей семьи», а заодно и свою абсолютную, снисходительную милость к молодой супруге брата, вальяжно повернулся к ней.
— Наша прекрасная королева ни в коем случае не должна встречать тост своего государя с пустыми руками, — с чарующей, поистине неотразимой и доброй улыбкой громко произнес Порочный Принц.
Одним изящным, широким и размашистым движением руки Таргариен протянул удивленной девушке свой тяжелый, доверху наполненный ядом драгоценный кубок, только что принятый из рук убийцы.
— Пейте, моя милая Алисента, — прочувствованным, обволакивающим и мягким тоном добавил Защитник Королевства, глядя ей прямо в глаза. — Это великолепное вино всецело достойно вашей неземной красоты и стойкости.
Алисента замерла на короткую секунду, пораженная этим поступком. В её больших, по-девичьи наивных темно-карих глазах ярким пламенем вспыхнул искренний, фанатичный восторг пополам с обожанием. Для неё этот неожиданный публичный жест грозного Порочного Принца — добровольная передача собственного кубка на глазах у всего затаившего дыхание королевства — выглядел как тайное, высшее признание в чувствах. Как незыблемый знак того, что она действительно стала его самой ценной, самой оберегаемой и любимой женщиной на свете.
— Благодарю вас от всего сердца… принц Деймон, — очень тихо, со сдавленным, полным обожания трепетом выдохнула счастливая королева.
Девушка с готовностью приняла тяжелый кубок из его крепких рук. На долю секунды их теплые пальцы случайно соприкоснулись, мгновенно отправив по уставшему телу Алисенты знакомую, сладостную и горячую волну первобытного жара.
Она грациозно подняла темный стеклянный бокал. Гордо встретилась взглядом с любящим, растроганным Визерисом. Ласково улыбнулась сидящей рядом принцессе Рейнире и… без тени сомнения сделала три глубоких, жадных глотка терпкого, невероятно ароматного вина.
Деймон смотрел на пьющую женщину с ленивым, самодовольным и сытым одобрением. Нарцисс внутри воина был полностью, безоговорочно удовлетворен произведенным эффектом. Он безупречно сыграл роль идеального, заботливого брата, любящего дяди и щедрого, благородного покровителя.
Алисента аккуратно опустила наполовину опустевший кубок на стол.
— Какой удивительный, богатый вкус… — тихо прошептала разомлевшая королева, слегка, почти кокетливо проведя кончиком языка по влажным губам. — Словно… густой пряный мед и…
Слово намертво, страшным комом застряло у неё в перехваченном судорогой горле.
Внезапно, в одно мгновение, миловидное лицо молодой женщины неузнаваемо изменилось. Здоровый румянец на её щеках моментально, словно по волшебству, сменился мертвенной, пугающей серой бледностью. Карие глаза дико, неестественно расширились, а в их потемневшей глубине внезапно вспыхнул дикий, совершенно нечеловеческий, животный ужас.
— Алисента? — с искренним недоумением и тревогой спросил Визерис, подавшись вперед всем телом. — Что с тобой происходит, милая моя? Тебе дурно?
Королева судорожно, ломая ногти, прижала трясущиеся руки к собственной груди. Под строгим, расшитым золотом зеленым бархатом платья её хрупкое тело внезапно, с пугающим хрустом выгнулось страшной, неестественной судорожной дугой. Задыхающаяся девушка попыталась сделать хоть один спасительный вдох, но из её открытого рта вырвался лишь сдавленный, мокрый и сипящий клекот.
— Деймон… спаси… — отчаянно прохрипела она, с трудом поворачивая голову к остолбеневшему Порочному Принцу.
Из её приоткрытого рта — тонкой, стремительно бегущей струящейся нитью — по белому подбородку стекала блестящая капля. Но это было не алое, пролитое вино. Это была густая, почти черная, быстро спекающаяся на воздухе кровь.