Деймон Таргариен замер, словно пораженный молнией. Впервые за долгие, кровопролитные годы с его красивого лица мгновенно, без следа испарилась привычная, надменная и непробиваемая ухмылка.
Умирающая Алисента с диким, молитвенным и безнадежным отчаянием протянула к нему дрожащие, скрюченные пальцы. Она словно умоляла своего личного бога, своего единственного, всемогущего повелителя спасти её от стремительно подступающей, черной бездны.
Но за секунду до того, как её окончательно рухнувшее тело с оглушительным грохотом сбило со стола тяжелые золотые тарелки и расписной хрусталь, Деймон отчетливо увидел немыслимое. Тонкая, белоснежная кожа у неё на шее прямо на глазах начала стремительно, с тихим шипением покрываться темными, жуткими обугленными пятнами некроза.
Древняя «Кровь Дракона» начала безжалостно, методично выжигать несчастную королеву изнутри.
Огромный зал мгновенно взорвался дикими криками первобытного ужаса, пронзительными женскими визгами и тревожным, резким звоном десятков обнажаемых мечей. Обезумевший от горя Визерис с диким, надрывным воплем бросился к упавшей на пол супруге.
А прославленный Порочный Принц так и остался стоять у своего кресла — совершенно неподвижный, словно вырубленный из камня. Мужчина с внезапно похолодевшими пальцами уставился на бьющуюся в агонии женщину, впервые в своей долгой жизни с ужасом ощущая, как твердая почва стремительно уходит из-под его ног.
Отравленный кубок, только что выпитый доверчивой королевой, предназначался лично ему.
Глава 13
Огромный пиршественный зал Твердыни Мейгора в одно мгновение превратился в бурлящий, воющий котел чистого безумия. Музыканты на верхних галереях разом сбились с ритма, с гулким грохотом роняя на пол тяжелые лютни и барабаны. Благородные лорды в слепой панике сбивали резные дубовые скамьи, топтали дорогие плащи, а разряженные дамы заходились истошным визгом, в животном ужасе вжимаясь в холодные каменные стены.
— Врача! Мейстера Меллоса сюда, немедленно! — истошно, срывая голос, закричал Визерис.
Грузный монарх едва не свалился с возвышения эстрады, тяжело рухнув на колени прямо в лужу пролитого вина, рядом с бьющейся в конвульсиях супругой.
— Алисента! Боги милосердные, девочка моя, смотри на меня! Дыши!
Но несчастная королева уже не слышала отчаянных причитаний своего государя.
Древняя «Кровь Дракона» действовала с пугающей, садистской и методичной неторопливостью. Этот забытый валирийский яд не просто отравлял тело — он заставлял нежные внутренности гореть диким, невидимым пламенем, пожирающим плоть заживо.
Под фарфоровой, алебастровой кожей Алисенты с ужасающей скоростью расползались темные, почти черные вздутые вены. Они хищно ветвились на шее и лице, словно обугленные ветви мертвого, проклятого древа.
Таргариен опомнился первым. Вырвавшись из минутного оцепенения, мужчина в три широких шага оказался подле упавшей женщины. Он грубо, не считаясь с титулами, силой отпихнул в сторону растерянного венценосного брата.
— Лютор! — зазвенел над мечущимся залом ледяной, громовой голос Командующего. — Закрыть все двери! Никого не выпускать! Любого, кто сделает хоть шаг к выходу — рубить на месте, как бешеную собаку!
Золотые Плащи, мгновенно выхватив из ножен сталь, с оглушительным звоном перекрыли тяжелые дубовые порталы. Охваченный паникой зал замер в диком, парализующем страхе.
Воин подхватил Алисенту на руки, бережно, но крепко приподнимая её над залитым кровью паркетом. На его парадный бархатный дублет обильно хлынула горячая, стремительно густеющая жидкость. От нее исходил тошнотворный, сладковатый запах горелого мяса и едкого озона.
— Меллос! Шевели своими старыми костями! Принеси противоядие! Все противоядия, какие только есть в твоей проклятой аптеке! — рычал Порочный Принц.
Впервые за долгие годы в его властном, надменном голосе прорезалась едва уловимая, нечеловеческая и полная отчаяния хрипота.
Великий Мейстер торопливо подбежал к ним, на ходу спотыкаясь о полы собственной мантии. Но, едва заглянув в мутные, налившиеся жуткой чернотой глаза королевы, старик судорожно отшатнулся. Лекарь грузно упал на колени, в ужасе закрыв лицо дрожащими ладонями.
— Это… это не обычный яд, Ваше Высочество… Боги, сжальтесь над нами, её плоть сгорает изнутри! Здесь абсолютно бессильны любые притирки и настои! Мы уже ничего не сможем сделать…