Его безупречный, гениальный план, его тонко разыгранная шахматная партия, его надменная, непоколебимая уверенность в том, что он крепко держит за горло весь этот жалкий мир — всё это в одночасье обернулось серым пеплом. Любимый брат мертв. Прекрасная женщина, без остатка отдавшая ему свою душу, сожжена заживо ядом. И он сам, своими руками стал главным архитектором этой чудовищной катастрофы.
Дверь в тихие покои отворилась с противным, тихим скрипом.
В темную комнату робко вошла принцесса Рейнира. Наследница трона была пугающе бледной, ее некогда красивые глаза сильно распухли от непрерывных слез, а тонкие пальцы судорожно, до боли сжимали подаренный валирийский кулон.
После страшного известия о скоропостижной гибели отца девушка, как слепой котенок, искала единственного человека, который всегда был её надежной каменной скалой. Но стоило ей только взглянуть на сгорбленную фигуру Деймона, как по ее позвоночнику пробежал ледяной, колючий мороз.
Перед ней в кресле сидел вовсе не гордый, непобедимый Защитник Королевства. Перед ней находился сломленный, разом постаревший на добрый десяток лет человек с абсолютно пустым, погасшим взглядом.
— Деймон… — сорвавшийся голос принцессы перешел на жалобный шепот. — Отец… он действительно навсегда ушел от нас? Весь замок шепчется, что его больное сердце просто не выдержало… Говорят, стража нашла какие-то странные бумаги… Умоляю, скажи, что всё это гнусная ложь.
Таргариен очень медленно, словно преодолевая невидимую тяжесть, поднял седую голову. Его покрасневшие, темно-фиолетовые глаза смотрели на племянницу тяжело, мутно и обреченно.
— Это не ложь, Рейнира, — голос принца звучал сухо, невероятно хрипло, словно скрежетал тяжелый камень о камень. — Твой добрый отец действительно мертв. И в его нелепой смерти полностью виновен лишь я один.
Рейнира в ужасе отступила на шаг назад, задохнувшись от неожиданности и не веря своим ушам:
— Ты? Что за дикости ты такое говоришь, Деймон! Ты же всегда защищал нас от врагов!
— Я самонадеянно играл жизнями живых людей, в гордыне считая себя неуязвимым богом, — очень горько, с болезненным надрывом усмехнулся Таргариен, тяжело поднимаясь с кресла. Его шаги были неуверенными и грузными. — Я глупо думал, что крепко держу всех на коротком поводке. А в итоге… я принес всем вам только смерть и разрушение.
Но не успела пораженная принцесса вымолвить и слова в ответ, как густую тишину ночного замка разорвал резкий, пронзительный и чужеродный звук.
Бум! Бум! Бум!
Раздался тяжелый, оглушительный удар в створки массивной башенной двери, мгновенно сопровождаемый захлебывающимся криком убиваемого часового. А затем раздался тот самый специфический звук, которого опытный Командующий стражей подсознательно боялся больше всего на свете, потому что он означал окончательное крушение их последнего рубежа обороны.
Характерное звяканье извлекаемой стали. И мокрый, предсмертный хрип перерезанного горла.
Деймон мгновенно протрезвел, сбрасывая оцепенение. Вся липкая пелена удушающего отчаяния слетела с него в одну короткую секунду. Ей на смену пришла чистая, звенящая в ушах ярость загнанного в угол хищника, у которого прямо сейчас отнимают самое последнее, что у него осталось.
— Назад, Рейнира! Живо! — дико рявкнул он, единым, слитным движением выхватывая из ножен спасительную «Темную Сестру».
Обитая железом дверь в покои с невероятным грохотом разлетелась в острые щепы, не выдержав удара.
В образовавшемся проеме бесшумно показались три фигуры в длинных черных плащах с глубокими, надвинутыми капюшонами. Лица ночных гостей скрывала абсолютная, непроницаемая гладкая тень — без единой человеческой черты, без глаз, без рта. Безликие. Убийцы.
Они двигались с нечеловеческой, пугающе бесшумной грацией, ловко переступая через еще теплые тела только что убитых ими стражников. И их целью был вовсе не сам Деймон. Их целью были оставшиеся в замке дети.
— Беги отсюда, Рейнира! Беги! — взревел не своим голосом Таргариен, бесстрашно бросаясь на первого, ближайшего к нему ассасина.
Смертоносное лезвие валирийской стали со свистом рассекло спертый воздух, но Безликий невероятным, физически невозможным, текучим движением увернулся от верного удара. Он гибко скользнул под вооруженной рукой грозного принца и наотмашь полоснул коротким, отравленным кинжалом, оставляя на плече Деймона глубокую, обильно сочащуюся черной кровью рану.