В этот же самый момент двое других, неуловимых наемников ловко обошли увязшего в бою Командующего. Они целенаправленно направлялись прямиком к беззащитным внутренним комнатам, где сейчас мирно спали младшие принцы — сыновья самой Рейниры и другие маленькие, невинные дети замка.
— Нет! Не смейте! — истошно закричала принцесса, подобрав юбки и бросаясь им наперерез.
Деймон, полностью игнорируя жгучую, ослепляющую боль в разрубленном плече, развернулся на месте с диким, рычащим звериным рыком. Его верная «Темная Сестра» ослепительно вспыхнула в полумраке комнаты смертоносным серебряным росчерком. Он одним точным ударом снес голову первому ассасину, залив ковер фонтаном крови, но было уже слишком поздно.
Один из прорвавшихся Безликих уже тенью скользнул в детскую спальню.
Глухой, испуганный детский всхлип оборвался почти мгновенно, не успев перейти в плач.
Когда раненый Деймон с разбегу влетел в комнату, с силой отшвырнув второго убийцу ударом тяжелого сапога прямо в каменную стену, перед его воспаленными глазами предстала картина, окончательно выжегшая жалкие остатки его рассудка.
На мягкой, уютной детской кроватке, среди испачканных алой кровью тонких шелковых пеленок, неподвижно лежал бездыханный малыш — маленький, невинный принц, родной внук Визериса. Его короткая жизнь оборвалась невероятно тихо, без криков, одним отточенным, профессиональным движением руки хладнокровного человека без лица.
Рейнира, вбежавшая следом, с воплем рухнула на колени перед залитой кровью кроваткой. Из ее разорванной груди вырвался такой страшный, нечеловеческий, полный отчаяния вопль, от которого у бывалого воина заложило уши. Обезумевшая мать прижала к груди безжизненное, теплое тело своего ребенка, надрывно захлебываясь горькими слезами и в исступлении проклиная безмолвные небеса.
А поверженный убийца, надежно прижатый к стене тяжелым кованым сапогом Деймона, даже не пытался вырваться. Он лишь спокойно, изучающе смотрел на принца своими абсолютно пустыми, стеклянными и фальшивыми глазами из-под черного капюшона. Наемник совершенно не боялся смерти. Он безупречно выполнил волю своего Многоликого Бога.
— Кто?! Кто прислал вас в этот замок?! Отвечай! — брызгая слюной, хрипел обезумевший Таргариен, с силой вдавливая острый клинок в горло пойманного ассасина. — Кто?!
Безликий лишь слегка, с тенью насмешки качнул головой. А затем на тонких губах мертвецки-бледного убийцы проступила тонкая, струящаяся струйка черной крови — он хладнокровно раскусил спрятанную смертельную капсулу с ядом прямо под языком. Его гибкое тело мгновенно обмякло в железной руке принца, превратившись в тяжелую, бесполезную куклу.
Деймон медленно, разжимая сведенные судорогой пальцы, отпустил труп врага. Он в оцепенении стоял посреди залитой детской кровью комнаты, тяжело, сбивчиво и со свистом втягивая воздух. Его глубоко раненое плечо невыносимо горело огнем, по искаженному лицу обильно струился холодный пот, причудливо смешанный с едкой пылью и скупыми мужскими слезами.
Он навсегда потерял доброго брата. Он своими руками убил женщину, слепо любившую его. А теперь прямо на его глазах, в его собственном, неприступном, как он считал, замке, безжалостно убили невинного ребенка.
Его идеально выстроенная шахматная доска вдребезги разлетелась на куски, густо забрызганная кровью именно тех людей, кого он клялся защищать до последней капли крови.
Самовлюбленный нарцисс в нем окончательно умер. На его выжженном месте остался лишь пустой, обгоревший изнутри и обезумевший от горя демон, страстно жаждущий только одного — стереть с лица земли весь этот проклятый, несправедливый мир вместе с самим собой.
Глава 15
Смертоносная лихорадка безжалостно выжигала кровь Деймона изнутри, превращая некогда гибкие суставы в невыносимо раскаленные стальные прутья. Глубокая рана на правом плече и шее, оставленная отравленным клинком Безликого, категорически отказывалась заживать.
Древняя «Кровь Дракона», причудливо перемешанная с заморской серой гнилью, буквально дымилась в живой плоти. Края глубокого пореза жутко почернели, быстро превратившись в жесткую, омертвевшую и обугленную корку. А по некогда безупречной, гладкой белой коже породистого лица и сильной груди хищно расползались темные, вздутые гнойные жилы.
Защитник Королевства в беспамятстве метался на широком ложе в своих мрачных башенных покоях, но долгожданного спасения от сжигающей боли всё не было.