Голос адмирала задрожал от сдерживаемого гнева.
— Но то, что ты творишь сейчас на Юге… Ты же сжигаешь целые мирные деревни, Деймон! Ты дотла жжешь замки лояльных вассалов, которые просто исправно платили налоги в Старомест, как им и было велено! Ты превратил справедливую войну в бессмысленную, кровавую скотобойню!
— Я каленым железом выжигаю гниющую измену, — чеканя каждое короткое слово, вытолкнул из себя Наездник Караксеса. — Тот, кто не стоит сейчас рядом со мной — тот стоит против Рейниры.
— Да ты просто выжигаешь сам Вестерос! — громко возопил адмирал, и его отчаянный голос перекрыл очередной, оглушительный раскат грома за окном. — Ты ни от кого не защищаешь мою невестку! Ты целенаправленно превращаешь её законный трон в огромную гору обугленных человеческих костей!
Веларион тяжело задышал.
— Наша Рейнира горько плачет бессонными ночами, она на глазах угасает от горя! Мой родной сын Лейнор откровенно боится ступить в свой собственный родовой замок, потому что видит в тебе уже не любимого дядю, а неконтролируемого, безумного монстра!
Палач сделал один плавный шаг ближе. Металлический доспех отозвался на движение сухим, хищным лязгом.
— Ты смеешь учить меня, старина Корлис? — очень тихо, с обжигающим ядом в голосе спросил изуродованный принц. — Быть может, ты забыл, кому именно ты во многом обязан неувядающей славой своего дома? Кто кровью завоевал для тебя эти проклятые Ступени?!
— Я прекрасно помню того Деймона Таргариена, — твёрдо, без тени сомнения отозвался Морской Змей, не отступая ни на вершок от края стола. — Он был временами жестоким, бесконечно гордым человеком, но он всегда был настоящим воином и истинным драконом.
Лорд с отвращением оглядел черную фигуру.
— А сейчас передо мной стоит лишь его жалкая тень. Одержимое кровью чудовище в железной маске, которое маниакально тащит в бездну за собой всех, до кого только может дотянуться.
В холодном зале внезапно установилась звенящая, смертельная тишина.
Деймон молчал. Глубоко под вороненой сталью его пугающей личины челюстные желваки сжались до отчетливого хруста. Его хваленый нарциссический азарт давно сменился сухим, звенящим в ушах безумием.
Но сама мысль о том, что его единственный, самый сильный союзник смеет открыто ставить под сомнение его правосудие, отозвалась в истерзанной душе принца новой, мощной вспышкой паранойи.
«Он тайно сговаривается с южанами, — пронеслось в воспаленном, измученном разуме Палача. — Он хочет хитростью забрать Рейниру. Он хочет отнять у меня контроль над ситуацией».
— Чего именно ты хочешь, Корлис? — вычеканил Защитник Королевства, готовясь к худшему.
Морской Змей гордо выпрямился во весь свой немалый рост. Его взгляд стал холоден и прозрачен как лед:
— Мои корабли в полной боевой готовности стоят в гавани. Нынче же ночью я забираю принцессу Рейниру, Лейнора и всех детей на Дрифмарк. Мы немедленно уходим в Высокий Тон. Эта проклятая столица останется тебе одному. Жги ее, сиди на Железном Троне в полном одиночестве, делай что хочешь. Но я ни за что не позволю тебе сожрать последнюю драконицу.
Для параноика Деймона эти суровые слова прозвучали как высшая, абсолютно непростительная измена.
Принц отдал за иллюзию этой власти абсолютно всё. Он навсегда сожрал свою красоту, потерял любящего брата, отправил на эшафот королеву и безвозвратно растоптал собственную душу.
И всё это только ради того, чтобы мертвой хваткой удерживать замок в своих руках. И теперь этот человек, которого он столько лет искренне считал своей правой рукой, намеревался одним словом забрать у него последний, хрупкий смысл его существования — Рейниру.
— Никто… — сорванным, нечеловеческим и свистящим шепотом проговорил Защитник Королевства, и его левая рука привычно легла на холодный эфес «Темной Сестры». — Никто никогда не заберет у меня мою принцессу.
— Деймон, не глупи… — примирительно начал Корлис, инстинктивно подавшись на шаг назад.
Но безумный Палач больше не слушал никаких доводов.
Легендарная валирийская сталь стремительно покинула ножны с тонким, пронзительно поющим звоном.
Деймон сделал резкий выпад с математически выверенной, зверской грацией. Старый, опытный адмирал успел выхватить свой абордажный кортик. Но против нечеловеческой, змеиной скорости Наездника Караксеса обычное железо оказалось жалко бессильно.