«Темная Сестра» сверкающей серебряной молнией рассекла густой полумрак.
Раздался оглушительный звон стали. А за ним — сухой, страшный и чавкающий хруст пробиваемых доспехов.
Смертоносный клинок Наездника Караксеса вошел точно в грудь Морского Змея, легко пробивая роскошный синий бархат и закаленную кольчужную сталь.
Корлис Веларион замер на месте, широко раскрыв глаза. В них мгновенно застыло непередаваемое, искреннее изумление и какая-то глухая, отчаянная жалость к своему обезумевшему убийце.
Гвардейцы Дрифмарка с яростным криком обнажили мечи, бросаясь на помощь лорду. Но Деймон, даже не потрудившись вынуть клинок из оседающего тела адмирала, развернулся и обрушил весь свой накопившийся за долгие недели адский, всепоглощающий гнев на охранников. В узком, тесном зале мгновенно закипела короткая, страшная и абсолютно беспощадная рубка.
Спустя долгие три минуты все было окончательно кончено.
Четверо отборных морских стражников неподвижно лежали на дубовых картах с перерубленными горлами. А великий Морской Змей Корлис Веларион медленно, захлебываясь, сползал по резному краю Расписного Стола. Его алая кровь густо заливала нарисованные, идеальные границы Семи Королевств.
Деймон тяжело, со свистом дышал, нависая над телом своего древнего, верного соратника. С лезвия его клинка крупными каплями стекала горячая кровь.
Умирающий Корлис с трудом поднял на него мутный, быстро угасающий взгляд. Морской Змей не проклинал своего убийцу. Старый, мудрый флотоводец лишь с огромным трудом протянул дрожащую, окровавленную руку. Он легонько, кончиками пальцев тронул края холодной серебряной маски принца и выдохнул свой последний, булькающий предсмертный хрип:
— Ты… ты сам затянул… эту петлю, Деймон… Теперь ты… остался совсем один…
Рука великого адмирала безвольно обмякла, с глухим стуком ударившись о камень.
Защитник Королевства одиноко стоял посреди залитой кровью залы. Могущественный нарциссический гений внутри него был окончательно, безвозвратно мертв. А жалкие остатки разума стремительно тонули в черном, безбрежном океане одиночества.
Принц только что лично, своими руками убил своего самого могущественного и верного союзника. Великий флот Веларионов, как только прознает о предательской гибели своего владыки, неминуемо отвернет от столицы и поднимет страшный мятеж.
Порочный Принц остался совершенно один на один с приближающейся, несметной армией Юга, лишив себя последней, иллюзорной надежды на спасение.
Деймон Таргариен очень медленно, словно во сне, опустил окровавленную «Темную Сестру» и взглянул в разбитое окно. Там, в густой ночной тьме над бушующей гаванью, Караксес издал длинный, вибрирующий вопль. Дракон оглашал окрестности страшной вестью о том, что Великая Драконья Династия сделала свой очередной, необратимый шаг к своей полной, абсолютной гибели.
Смерть великого Морского Змея рассекла прочный союз Таргариенов и Веларионов куда быстрее и вернее, чем любые удары осадных таранов.
К полудню следующего, хмурого дня залив Черноводной буквально кипел от ярости.
Снаряженные эскадры Дрифмарка не стали бездумно штурмовать неприступный замок. Узнав страшную весть о вероломной гибели своего любимого лорда от рук Защитника Королевства, капитанские команды мгновенно подняли стихийный бунт.
Взбешенные моряки безжалостно зарубили всех преданных Деймону столичных офицеров, подожгли тяжелые провиантские баржи у причалов и, торжественно подняв черные паруса траура, спешно вывели огромный флот в открытое море.
Осажденная Королевская Гавань в одно короткое мгновение лишилась надежного морского щита и абсолютно всех внешних поставок хлеба.
Уже к вечеру в трущобах Блошиного Конца вспыхнули первые, жестокие голодные бунты. Навезенные из Простора страшные слухи о дотла сгоревших замках, отравленной королеве и загадочно мертвом короле легли на измученный, голодный город тяжелым, созревшим гнойным нарывом.
Многотысячная толпа обезумевших горожан плотно осаждала внешние ворота Твердыни Мейгора. Люди истошно требовали хлеба и немедленной выдачи «Черного Демона в серебряной маске».
Лютор Ларджент стремительно вошел в башенную залу, даже не снимая залитого грязью и чужой кровью шлема. Опытный капитан Золотых Плащей выглядел сильно осунувшимся, его руки мелкой дрожью подрагивали от перенапряжения.