— Я не рассказывал вам, чтобы не тревожить, — повинился Надир, разводя руками. — Она не захотела помочь мне, не хотела мириться с матерью, или создать видимость примирения. Мне устроили настоящую травлю, я начал терять рекламодателей…
— О, Аллах Всемогущий, и как теперь быть с моим первым внуком? — через широкие ноздри шейх возмущенно выпустил воздух. — С кем он будет жить, с этой… непонятной женщиной? Я хочу, чтобы он жил с нами…
Агата рожала в Москве, в обычном роддоме. От родов отходила в общей палате на четыре койки. Сына ей принесли через пять часов после того, как она его родила в муках и поту, под присмотром усталых врача и акушерки.
— Здесь кто-то очень хочет увидеть свою мамочку, — с такими словами в палату вошла медсестра. Это был маленький розовый комочек с крошечным личиком и подвижными ручками и ножками. Взяв его на руки, Агата долго его рассматривала, а потом спросила:
— Он здоров? — и продолжила его разглядывать. «Ребенок как ребенок. Будет расти как все дети, пойдет в садик, потом в школу, и никаких дворцов и шейхов знать не будет» — подумала молодая мать.
— Абсолютно! он уже просил есть… — ответила медсестра, — самое время покормить его…
Агата распахнула махровый палат и прижала младенца к своей правой груди. Тот проснулся мгновенно, зажал своими губками ее сосок стал сосать молоко, которое у Агаты обнаружилось в большом количестве.
Газетные заметки никак не трогали Агату, — пусть пишут, и скорее забудут о ней и ее сыне. С Надиром они разъехались три месяца назад, это было актом протеста с ее стороны, и актом отчаяния с его.
«И что ты теперь будешь делать, одна, с ребенком? — спрашивала Агату Инна, дозвонившись прямо в роддом по видеосвязи. — Без работы, без мужской поддержки? Даже наличие у тебя квартиры под вопросом после истории с Федором…»
— Как нибудь справлюсь. У меня есть кое-какие сбережения, — ответила Агата, и не смогла сдержать тяжелый вздох. — Выкарабкаюсь. Не впервой…
«Слушай, давай я поговорю с Надиром, а? — состроила жалостливую гримасу Инна. — Абсурдно обрекать ребенка на жизнь в неизвестности, при том, что отец у него богатей! Все, решено, я звоню ему…»
— Не лезь ни в свое дело, Ин. У него рекламные потоки иссекают, — Агата нервно хохотнула и откинулась на подушку. — Нам не понять. Лучше забери меня отсюда и приюти на пару недель…
Очередной любовник Инны ненавидел маленьких детей, — под этим предлогом она отказалась помочь Агате, и звонить Надиру не стала. Надир сам позвонил главврачу роддома и справился о здоровье жены и сына. После его звонка к Агате нагрянула целая делегация медиков.
— Мы можем перевести вас в комфортабельную палату, одноместную, с телевизором и холодильником, — предлагали они, с любопытством глазея на младенца. — Хотите мы проведем полное обследование вашего ребенка?
— Нет, не хочу! Мне сказали, что он здоров, зачем его таскать по кабинетам? — упрямо мотнула неприбранной головой Агата. — И отдельную палату не хочу, здесь мне не скучно. Мы приглядываем за детьми, если кому-то нужно отойти. Я не смотрю телевизор и не собираюсь платить деньги за одиночество…
К ней быстро потеряли интерес, чему она была рада. Настал день выписки и нужно было подумать, куда идти с ребенком на руках. Квартира Фомина формально принадлежала ей, но поднявшийся скандал пробудил в некоторых адвокатах желание вернуть жилье бомжу. Шли какие-то разборки, в которых Агата не участвовала.
— Вас никто не встретит? — удивилась медсестра, спеленавшая младенца в голубую одеялку. — Как же так, есть у вас родственники? Муж?
— Есть, но лучше бы их не было, — ответила Агата, беря ребенка на руки. Непривычные горькие и в то же время радостные чувства охватили ее, когда она прижала к груди родное существо. — Спасибо вам! Нас теперь двое, мы справимся…
Она вышла из парадного входа и наткнулась на воздушные шары и чужую радость, так встречали ее соседку по палате, — муж, друзья, поздравления, сюсюканье над новорожденным. Агата быстро прошла мимо, направляясь к воротам. Ребенок спал, и она боялась, что он проснется, а ей негде будет присесть, чтобы его накормить. Неожиданно в ворота роддома вошла Фарида в белом хиджабе и длинном цветастом платье. Увидев уныло плетущуюся Агату, она раскинула руки и чуть ли не побежала ей навстречу.
— Агата, дорогая вы моя! — с этими словами она подошла к ней и заглянула под уголок одеялки. — Какой красивый мальчик! Хорошо, что мы не разминулись с вами, пойдемте. Нас ждет Мансур…
17.2
Уютная квартирка в центре Москвы, это не то, чего ожидала Агата. Хозяин явно готовился к тому, что в его жилище будет гостить новорожденный, все — от кроватки до памперсов было в одной из двух комнат.
— Чья это квартира? — спросила Агата, осматриваясь. Интерьер светлый, приятный, но без роскоши и модных штучек. Фарида легонько подтолкнула гостью с ребенком вглубь комнаты. — Вы же не думаете, что я останусь здесь, не узнав, кто приютил меня?
— Это квартира моя, я жила в ней до переезда в Эр-Риад, — улыбнулась Фарида снисходительно и погладила Агату по плечу. — Будьте спокойны, никто вас не потревожит. Если захотите, я могу остаться с вами и помогать с малышом…
Пришлось остаться, потому что младенец раскричался, требуя молока и смены пеленок. Агата совершенно растерялась, стояла над ним и смотрела так, словно не ожидала увидеть разинутый ротик и сучащие ножки и ручки.
— Не переживайте, с первым всегда так, не знаешь, за что взяться, — успокаивала ее Фарида. — Трясешься над каждым его звуком. Покормите его, а я пойду приготовлю вам поесть…
— Почему вы мне помогаете? — Агата недоверчиво посмотрела на женщину, и протянула руки, чтобы взять ребенка и приложить его к груди. — Вас Надир прислал, да? Передайте ему, что я благодарна ему за заботу, и мне все очень понравилось…
Фарида заметно растерялась и заметалась по комнате, словно хотела что-то скрыть, но не знала в каком углу. Наконец она прошла к двери и обернулась на Агату, лицо ее было бледным и притворно веселым, она сказала:
— Я обязательно ему передам. Он очень обрадуется, услышав от вас такие слова…
После кормления ребенка женщины сели за стол на кухне в стиле прованс, — все в светлых тонах и мелких цветочках. Фарида приготовила нехитрый обед: суп с фрикадельками и картофельное пюре с куриной печенкой. На третье чай и круассаны с шоколадом.
— Все очень вкусно, спасибо, Фарида. Давно за мной так не ухаживали. Кроме Надира, за мной вообще никто никогда не ухаживал. — Виновато улыбнулась Агата, допивая свой чай. Напиток казался ей немного странным на вкус. Горьковатым. Но из уважения к трудам Фариды она выпила все до капли, и зевнула прикрывая рот ладонью, чувствуя, что ее неумолимо клонит в сон. — Вы, наверное, думаете, какая я дура, рассталась с таким парнем? А я просто устала от копания в моем прошлом. И я почти не спала в палате, все думала, куда пойду и как все будет…
— Можете поспать, малыш спит, да и я посижу с ним рядом, если что, — спокойно отозвалась Фарида. Она не сводила с Агаты глаз. А когда та начала клевать носом прямо над чашкой, женщина начала щелкать перед ее глазами пальцами. — Агата, Агата! Вы спите? Не волнуйтесь, я погляжу за вашим малышом. Все будет хорошо…
Проснулась Агата глубокой ночью. В кухонное окно светил фонарь, разбавляя темноту желтовато-белым светом. На цветастых обоях трепетали тени от деревьев. Подняв голову, Агата увидела все это в каком-то тумане, сквозь головную боль и слабость во всем теле. Уснула она столом, положив голову на сложенные руки, как ленивая ученица за партой.
Тишина первое, что испугало Агату, потом пришла мысль о наверняка голодном малыше, и Агата не без труда встала из-за стола. Ее качнуло сначала в одну сторону, затем в другую, словно под ногами был не твердый пол, а падуба корабля.