«Твой принц рвался к тебе…» Непроизвольно хмурюсь. Наши взгляды сталкиваются, он замирает – слишком резко для человека, привыкшего держать лицо. Его грудь заметно поднимается, будто он только что бежал, а взгляд… не холодный и не надменный. Потерянный. Почти испуганный.
- Ты… - слово срывается у него, и принц Вельмута на мгновение перестает быть принцем.
В комнате повисает тишина. Я машинально выпрямляюсь, возвращая привычную маску телохранительницы, но он делает шаг вперед – слишком близко, нарушая все мыслимые правила приличий. Его взгляд скользит по мне, будто он проверяет: цела ли, настоящая ли. Жива ли.
- Мы думали, ты еще не скоро придешь в себя, - хрипло говорит он. – Как ты себя чувствуешь?
- Спасибо, ваше высочество, я в порядке. Но… почему вы здесь?
Он делает шаг назад и смотрит в сторону. Как будто виноват в чем-то… Снова осматривает меня. Странно себя ведет. Метка обдает меня теплом и я чувствую смятение, небольшой страх. Странные ощущения. Как будто не мои…
- Ты похудела, - вдруг говорит он, снова делая шаг ко мне.
Я вздрагиваю. Он почти касается меня – я чувствую это странным, тянущим ощущением под кожей, словно само тело тянется к нему на встречу. Он тоже это чувствует. Я вижу, как его пальцы слегка подрагивают, будто ему стоит огромных усилий не сократить это расстояние. Его взгляд опускается ниже, на грудь, прямо туда где была рана.
- Я думал.. – он замолкает, сглатывает. – Я не должен был отпускать вас сюда одних.
Слова звучат слишком лично. Слишком честно.
- Причем здесь вы, ваше высочество?! Я не понимаю…
- Рад, что ты жива, - говорит он тихо, почти для себя.
Почему мне так трудно дышать?
Я стою перед ним, соблюдая дистанцию, правила, долг – и все это кажется чем-то хрупким и ненадежным.
Он правда думал, что я умру.
Мысль возникает неожиданно ярко, и от нее внутри что-то болезненно сжимается. Не абстрактно – нне «ранена», не «при смерти». А вот так: холодная, не дышала. Он видел. Он был там.
- Как? – тихо спрашиваю я. – Когда?
Мне становится страшно.
Потому что если он переживал за меня так…. значит, между нами уже есть что-то, чего быть не должно. И чтобы это ни было – оно началось не сегодня. И не вчера.
И кажется…оно не собирается отпускать нас..
В какой-то момент замечаю его пристальный взгляд на мою левую руку. Это не может быть совпадением.
- Ты чувствуешь себя лучше? – снова спрашивает он, поднимая на меня взгляд.
- Достаточно, чтобы задавать вопросы, - отвечаю я. – Начнем с простого.
Я приподнимаю рукав, обнажая метку. Узоры темнеют, будто чувствуют внимание.
- Что это?
Его взгляд снова падает на мою руку. Теперь он не скрывает этого. И в нем – вина.
- Этого не должно было быть, - тихо говорит он.
Это не ответ. Я делаю еще шаг, почти вторгаясь в его личное пространство.
- Тогда объясните, - говорю я жестко. – Кто это сделал. И почему я вообще жива.
- Я скажу, как есть. Я не мог дать тебе умереть.
- Почему? Для чего?
Он вдруг сделал глубокий и громкий вздох, взъерошивая свои волосы. Отошел к двери, плотно закрыл и прислонился к ней спиной, будто отрезая нам весь остальной мир.
Молчание затягивается.
- Потому что…. – начинает он и снова замолкает. Снова. – Потому что это оказалось сильнее здравого смысла.
Я не отвожу взгляда. Не давлю. Просто жду. Пусть скажет сам – или пусть сломается.
- Если бы ты исчезла, мир для меня стал бы неправильным. Не пустым. Именно неправильным.
Он криво усмехается, будто злится на себя.
- Послушай, я действовал инстинктами. Я не имел права принимать решение за тебя, но…
- Нет, постойте. Если вы думаете, что я злюсь из-за того, что вы вытащили меня с того света, а сделали вы, то это не так, - твердо говорю я. – Но вот это, - указываю на метку, - не внушает мне доверия.
- Мне жаль, - тихо говорит он и медленно приподнимает свой рукав.
На его левой руке тоже метка. Такая же, как у меня. У меня перехватывает дыхание.
- Нет… - вырывается у меня. – Это не возможно.
- Как видишь возможно.
- Но…как?
Он снова вздыхает.
- Думаю, это из-за жизненных потоков, которые я вливал в тебя, когда тебя лечили.
- Ты связал нас, - удивленно кричу я. – Дохлый нар…. Мы теперь связаны!