— Уже уходишь, Яра?
— Да, мне пора, — улыбнулась она и стрельнула глазками в куртизана. — Оставляю тебя на Диниса.
Она стянула с головы полупрозрачный зеленый платок, расшитый по краю изумрудами, подаренными ей Элиашем, и золотыми бусинами, и набросила его на непокрытую голову принца. Она поправила свои теперь непокрытые черные крупные локоны, сверкающие не то от природы не то от воды с блестками, которой она брызгалась в иные дни с ног до головы, чтобы не только волосы ее блестели на солнце, но и все тело сияло под едва прозрачной абайей.
Элиаш усмехнулся, поправляя платок на голове, – ему за восемнадцать лет случалось уже переодеваться в женские наряды – и проводил Яру довольным взглядом.
Яра была исполнительной девицей, хоть Кариму никогда и не нравилась. Принимать во дворце проститутку, которую Элиаш подобрал в каком-то зачуханном притоне, ему казалось немыслимым, но Яра оказалась вполне приятной девушкой и даже метила на более высокие места, чем простая прислужница у девушек в гареме. Честно сказать, Карим уже рассматривал ее как помощницу управляющей гарема, потому что ответственности ей было не занимать, а крайняя расположенность к ней Элиаша раздражала. Яра выполняла все поручения короля, даже единожды получила право распоряжаться в гареме – на один из праздников, когда управляющая была чересчур занята, – так что у нее были все шансы занять место помощницы управляющей.
Яра остановилась по правую руку от короля и чуть наклонилась вперед, ожидая указаний.
— Распорядись, чтобы всем выбранным девушкам выделили места в гареме.
Яра кивнула.
— Сколько их?
— Пока что вот, — он показал составленный помощником список. — Шесть. Элиаш не особо расположен выбирать невесту.
Это прозвучало, как упрек, и Яра поспешила извиниться. Король покачал головой и попросил привести принца в кабинет. Яра кивнула и поплыла обратно к Элиашу. Карим проследил, как она отогнала от него Диниса, активно прикармливающего принца сладостями и так налегающего на кальян, что запах апельсина и лимона стоял чуть не на всю залу. Яра приобняла Элиаша за шею, и он запрокинул голову, чуть вытянув губы для поцелуя. Яра послушно чмокнула его и зашептала что-то на ухо. Принц выпрямился, обернулся к ней и перевел взгляд на отца. Он вздохнул, поднялся, стянув с себя Ярин платок, и отправился за отцом в небольшой даже тесный кабинет для серьезного разговора. Он не любил ни этот тесный кабинет, ни серьезные разговоры с отцом.
Когда дверь за ними закрылась, Карим принял серьезное выражение и сложил широкие крепкие руки на груди. Элиаш в ответ сложил руки на груди, но жест не получился таким же угрожающим: отец был крупнее него в два раза, а Элиаш никогда не уделял достаточно времени отжиманиям.
— О чем ты хотел поговорить, баба? — спросил Элиаш, заранее пытаясь придать беседе более дружеский тон.
— Я думаю, ты знаешь. Почти со всего Сепата съехались девушки в попытке тебе понравиться, а ты на них даже не смотришь.
Элиаш отмахнулся.
— И не думай даже. Я никогда не позволю тебе жениться на твоей проститутке.
— Она не проститутка.
— Еще слово, и ты женишься на той, кого я укажу.
— Я сам выберу…
Он замолк, когда дверь тихо открылась, и на пороге показалась сестра – принцесса Инара Эма Эйб Аммон Кхассан-Каагенти. Все ее загорелое тело было скрыто длинной до пят паранджой цвета слоновой кости, и даже ее руки были закрыты перчатками. Все платье и платок-никаб, не закрывающий только ее глаза, были усыпаны рубинами, а на руках сверкали кольца золотых браслетов с красными камнями.
— Баба, позволь мне с ним поговорить, — попросила сестра, чуть склонив голову. Золотые нити на ее никабе, имитирующие сережки, сладко зазвенели.
— Инара, ты не должна присутствовать…
— Баба, — грубо оборвала отца принцесса и сложила ладони перед собой, позвякивая браслетами. — Я хочу говорить с ним не как сестра, а как жрица даму Каагенти. Позволь, баба.