— Хабари, господин.
Она опустила глаза в пол. Ни у одного канелле он до этого не видел таких красивых синих глаз и такой темной, кофейной кожи.
— Твое имя, вана?
— Эйлин, господин.
— Асанте, вана Эйлин, — он улыбнулся, — твой танец был прекрасен.
Элиаш снял с запястье отданный сестрой браслет, и протянул девушке. Она покорно приняла украшение и поклонилась еще ниже.
— Асанте сана, господин…
— Буду рад видеть тебя снова.
Эйлин рассыпалась в благодарностях, снова низко поклонилась, придерживая края шейлы, подчеркивающей синеву ее глаз и благородный черный цвет ее длинных кудрявых волос, и убежала, прижимая к груди подаренный принцем браслет. Динис прилег на плечо Элиаша и потянулся. Снова затянул кальян, распространяя запах апельсинов, и передал мундштук принцу. Тот отказался.
— У нее красивые глаза, — сказал Динис.
— Ты сказал, иногда следует довольствоваться просто хорошим.
Динис кивнул и выдохнул цитрусовый дым.
— Погоня за лучшим – это похвально, принц. Однако не стоит увлекаться, ведь ты в своей горячке – а я тебя знаю достаточно давно – можешь упустить много прекрасных, но не лучших, вещей.
Элиаш запустил руку в коротко остриженные волосы куртизана и положил на него голову, вдыхая сладкий запах апельсинов и цитрусового табака. Он коротко коснулся губами его затылка.
— Я тебя люблю, Динис.
Куртизан выдохнул дым в лицо Элиаша и усмехнулся.
— И я тебя люблю.
***
Второй день смотрин для принца Элиаша Н.Э.А. Кхассана наступил так же неожиданно, как и первый. Служки подняли его ни свет ни заря, искупали, причесали и уложили волосы в крупные локоны, нарядили в парадный белоснежный хрустящий от чистоты камис, повязали вокруг головы ленту, с которой по волосам ниспадали золотые нити, увешанные рубинами, выдали золотые кольца и отправили в тронную залу, где уже сидел отец и ждали кандидатки в невесты. Чуть позже вошла жрица Инара – в черной парандже и никабе, увешанная золотом и рубинами, – села на пуф подле отца, сложила руки и замерла. Элиаш разлегся на своем диване, обложился подушками и свистнул служку.
Когда пришел Динис – в безупречно белых изаре и риде, сопровождаемый толпой куртизанов и куртизанок, – на столике уже стоял кальян, сладко пахнущий апельсинами и мандаринами. Динис по-хозяйски сдвинул подушки, сел рядом с Элиашем и привалился к нему, позволяя себя приобнять. Элиаш запустил пальцы в коротко остриженные волосы куртизана и прижал его голову к плечу. Яра ела сладости, только принесенные служкой, и проявляла явно больше интереса к танцующим девушкам, чем принц. Король Карим Э.А.Р. Кхассан поручил ей размещение девушек, явно намереваясь ввести ее в должность помощницы распорядителя гарема, тем самым окончательно отвадить от нее принца Элиаша.
Принца же больше интересовал цитрусовый кальян и вальяжно развалившийся под его боком куртизан. А девушки все танцевали и танцевали, пока Элиаш любовался сияющей в рассветных лучах темной кожей Диниса и густыми облаками пара, которые он выдыхал из приоткрытых тонких губ. Куртизан лукаво улыбнулся и указал мундштуком кальяна на танцующих девушек.
— А я говорил, она красиво танцует.
Элиашу все же пришлось поднять глаза, чтобы увидеть девушку, о которой говорил Динис, и имя которой он с трудом мог вспомнить. Он узнал ее черные локоны и ярко-голубые глаза – глаза, каких он ни у одной канелле не видел. На ее запястье сверкал подаренный им золотой браслет с рубинами, который так не сочетался с тогдашним нарядом. А сейчас – сейчас ее нарядили как фаворитку принца: легкая расшитая золотом туника, длинная золотая цепочка на шее и такая же, как у него, позолоченная лента с рубинами в распущенных непокрытых волосах. Сейчас ее нарядили как фаворитку принца, а он даже имени ее не помнит.
Элиаш насильно отвел от нее взгляд, выискивая вторую девушку, которая в первый день была закутана в паранджу и принесла потрясающе вкусный пирог. В тот день он видел лишь ее глаза, и вряд ли сейчас бы узнал ее, даже если бы она стояла прямо перед ним. Динис подтолкнул принца в бок и снова привлек его внимание к девушке в рубиновом платье.