Глава 1
Кейрон
Небо заполонили серые тучи, нависая над головой. Природа будто замирает, в ожидании дождя. И вот первые капли забарабанили по крышке деревянного гроба, в котором покоится мой старший брат.
Родители были сильно убиты горем. Как их единственный наследник мог погибнуть? Графиня судорожно хваталась за мою руку и тихо всхлипывала, она едва держалась на ногах, а граф стоял рядом и поддерживал её за другую руку. Его взгляд был словно лишён жизни, и лишь он выдавал всю его боль.
Много людей собралось на похороны, одетые в тёмно-синие одежды. Прибыли даже самые дальние родственники, которых я в лицо не разу не видел. Кто-то искренне скорбел, а другие же громко перешептывались, прикрывая рот носовым платком. Почти все взгляды были устремлены на меня. Я был лишь приёмным ребёнком и не имел право претендовать на титул главы рода, если бы не смерть брата, но об этом мало кому известно, только самые приближённые к нашей семье и некоторые члены совета знали моё истинное происхождение. Для остальных родители выдумали историю о том, что я был сильно болевшим ребёнком, который чудом смог выздороветь. Даже если бы я и мог претендовать, то любыми способами постарался бы избежать наследования титула. Это место мне не принадлежало.
Граф Уильям Моник был командиром Второго Рыцарского дивизионного корпуса. Он был весьма крупного телосложения, но лицо было круглое, глубоко посаженные глаза, в уголках которых скрылись морщины. Белоснежные волосы, отличительная черта семьи Моник, доходили почти до плеч. Его прозвали Щитом Империи, после войны с соседним Северным королевством. В которой он был тяжело ранен в правую ногу, из-за чего ему теперь приходится при ходьбе опираться на трость. В одном из походов, для истребления работорговли на Дальних островах, Граф Уильям забрал меня у пиратов.
Да, я был рабом с детства, про своих кровных родителей я ничего не знаю и лишь во снах вижу отголоски моей прошлой жизни, возможно я был и рождён женщиной рабыней. Графская чета и их сын Камиль приняли меня в свою семью. С братом у меня была разница в пять лет, но это не помешало нам сдружиться и сродниться словно кровным братьям.
Изабель Моник славилась красотой своих чёрных и длинных волос, а голубые глаза всегда излучали теплоту и заботу, в особенности к Камилю. Сейчас же возле меня стояла лишь блёклая тень прежней жизнерадостной графини.
Приёмный отец, был доверенным лицом Императора, он практически был вторым человеком в Империи. От этого у него было много врагов в лице аристократической фракции. Начиная с брата, они хотели разрушить графство. И благодаря своим интригам и моей недалекости, они подтолкнули Императора отправить Камиля защищать восточные границы от набегов одичалых. Спустя год вернулся только гроб с изувеченным до неузнаваемости трупом, моего старшего братишки.
Камиль Моник унаследовал от отца белые, словно выпавший снег, волосы, а топазовые глаза от матери, лицом он тоже пошёл в графиню. Угловатые черты лица, подчеркивали низкие скулы. Своим весьма смазливым лицом он разбил немало девичьих сердец, отдав своё лишь любимой невесте.
После всех прощальных речей священник начал отпевать молитву, но я слышу её словно через водяной пузырь. И лишь холодные капли дождя не дают мне до конца упасть в пучину отчаяния.
Все расходятся. Отец отвёл маму, едва ли не неся на на себе. Я же остался стоять под дождем, устремив взгляд на свежую могилу. Кажется, что вместе с ним в этой земле похоронили и часть меня.
* * *
Весь замок погрузился в тишину. Спустя пять дней после похорон, отца вызвали в столицу, но на обратном пути карета перевернулась и Граф погиб. Не выдержав утраты мужа и сына за столь короткий срок, Изабель Моник покончила с собой.
* * *
Прошло почти сорок дней с похорон Камиля и родителей, никто не знал что будет дальше с графством. Я не знал, что мне делать.
Уже перевалило за полночь, в камине потрескивал огонь, напротив меня в кресле сидит Аристель, невеста брата, её бледное лицо было опухшим от слёз, а рыжие волосы были собраны в свободную косу.
Она очень скорбела по Камилю и графу с графиней, и весьма сильно исхудала за это короткое время, ведь теперь даже любимое бирюзовое платье висело на ней как на вешалке. Ей грозила отправка обратно к семье, по окончанию сорока дней траура.
— Что мне делать, Кейрон? Я не могу уехать, я...не могу.
— Почему? Твоя семья примет тебя обратно, свадьбу вы ведь так и не сыграли.
Она повернула голову к камину и словно в пустоту пробормотала что-то под нос.
— Да в чем дело? Ты ворвалась ко мне посреди ночи, чтобы помолчать? Объясни мне, или я не смогу помочь тебе. Что случилось? - уже более строгим голосом сказал я.